новый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писатели
Новый литературный проектновый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писатели
новый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писателиновый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писателиновый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писатели
новый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писатели


О проекте  skazochniki.ru и  его авторах Наши произведения Поизведения наших друзей, Как с нами связаться и стать  участником проекта Книга Жалоб и Предложений снова работает! Форум
Живой Журнал


LibeX: книжный магазин. Купите подержанные книги или продайте свои

 

Странные сказки

Нелепый Заяц 

Жил-был на свете Нелепый Заяц. У него была синяя шуба, он понимал язык ворон и не умел считать деньги. На праздники Нелепый Заяц дарил своей зайчихе не морковку, а розы, которые та совсем не любила, потому что они кололись и на вкус были как зелёнка. Даже стихи, которые Заяц писал по ночам (и никому не показывал), были не о любви к редису или капусте, а о совсем уж нелепейших вещах.

Больше всего на свете Заяц любил небо. На небо он мог смотреть часами, забывая про еду и сон. В небе он плавал, как в реке, хоть зайцы не слишком-то любят купаться. Но ведь мы с вами помним, что это был Нелепый Заяц?

А когда он умер, на этом самом небе появилось еще одно облако. Круглое и пухлое, странное синее облако с огромными ушами торчком.

Совершенно нелепое облако.

  

Мир, в котором находят счастье 

На полу лежал Белый Удлинитель с тремя розетками. Он имел немного потрепанный вид, ведь жизнь его в основном проходила у всех под ногами, незавидная, скажем прямо, доля. Но Белый Удлинитель не унывал. Он верил, что где-то там, за синими горами и оранжевыми оврагами жизнь удлинителей намного лучше и отрадней. Он слышал, его бабушке рассказывала старая знакомая, источница бесперебойного питания, про то, как может быть прекрасна жизнь электробытовых приборов. И он верил, что однажды и он попадет туда: за синие горы и оранжевые овраги.

Но однажды к нему в гости пришла Галогеновая Настольная Лампа. Она слыла дамой ветреной и беспечной, не принимавшей всерьез рассказы про лучший мир и лучшую жизнь. Она смеялась над Удлинителем. Бедняжка очень расстроился... Галогеновая Настольная Лампа всегда нравилась Белому Удлинителю, хоть он и боялся себе в том признаться. И каждое ее слово отзывалось тихой, тянущей болью в его маленьком сердце.

А когда Галогеновая Лампа, вдоволь насмеявшись над верой в счастье для бытовой техники, величественно удалилась восвояси, Белый Электрический Удлинитель подполз к батарее, взобрался на подоконник и долго-долго смотрел вдаль, роняя слезы из всех шести своих дырочек... вдаль, туда, где, как он верил, над миром возвышались синие горы, зияли оранжевые овраги; туда, где простирался мир, в котором электрические приборы могут быть счастливы, а их белый цвет не будет страдать, пачкаясь под ногами людей.

  

Кошки-Мышки 

Мышка убегала от Кошки. С трудом вписываясь в повороты и чудом исхитряясь не врезаться в многочисленные препятствия, она пронзительным писком звала на помощь. Правда, не очень-то на нее надеялась.

Из последних сил юркнув под диванную подушку, Мышка замерла от ужаса. Дальше бежать было некуда. Под шкафом, под диваном, за веником – нигде не спрятаться! В мыслях простившись с родными, Мышка прислушивалась к происходящему снаружи и покорно ожидала конца.

Кошка же – сиамский котенок по имени Коша – деловито потолкал носом подушку, поскреб ее коготком и, фыркнув, обиженно отвернулся.

«Ну вот, и эта убежала. А так хотелось с ней поиграть!»

 

Неудачник

«Не ходите в тот район! – говорили люди. – В нем живет Неудачник. Все, за что бы он ни взялся, терпит неуспех. Даже находиться рядом с ним и то опасно. Можно заразиться этой болезнью». Прохожие переходили на другую сторону, когда встречали его на улице, торговцы скобяными изделиями и бакалейщики закрывали лавки, завидев, как он появляется поблизости.

Это происходило в сером городе, где не росло ни травинки, где улицы были замощены камнем, а лужайки перед домами выкошены и утрамбованы, где солнце палило, ветер иссушал, а дождь вымывал чернозем. Здесь ковали мечи и торговали конями. Варили пиво из хмеля, привозимого из-за трех морей, самое душистое и крепкое пиво в стране. Здешние силачи славились по всем окрестностям. Тюрьма этого города была высока, а дворец правителя блистал золотом и самоцветами.

А на самой окраине города притулился маленький домик, в котором обитал Неудачник, ковырялся там, неизвестно чем занимаясь. А каждую осень возил что-то, укрытое застиранной холстиной в соседний город на ярмарку. Никому из соседей не было никакого дела, что там такого может продавать этот недотепа.

А за покосившимся забором, в саду, росли удивительной красоты георгины. Небесно-голубые, нежно-розовые, морозно-белые, солнечно-желтые... прекрасные, нежные и счастливые! Ведь цветам было невдомек, что садовник и хозяин сада – Неудачник.

 

Телевизор

В одном многоэтажном доме жил цветной телевизор. Он родился в далекой стране, и звали его забавным иностранным именем. В паспорте его имя было записано английскими буквами, а также смешными значками, которые назывались иероглифы. Телевизор долго ехал от места, где он родился, до своего нового дома. Сначала в большой машине по хорошей, ровной дороге, затем летел в самолете и снова ехал в машине, но уже не такой большой, и дорога была похуже.

В новом доме телевизору очень понравилось. Там была большая светлая комната, и ему выделили в ней самое лучшее, самое удобное место. С него телевизору были хорошо видны диван, два кресла, стол с четырьмя стульями, картина в старинной раме на стене напротив, окно, а за окном крыши красивых домов, и дверь в коридор.

Но, конечно, телевизору больше всего нравилось, когда к нему приходили люди. Это была его семья: папа, мама, две девочки – одна совсем взрослая, а другая совсем маленькая, и мальчик. Мальчик всегда включал телевизор по утрам, тогда как раз показывали мультфильмы про роботов. Затем приходили сестры. Дети иногда ссорились, какую программу смотреть, но, как правило, быстро мирились, потому что в комнату входил папа. Папа любил смотреть викторины, новости и взрослые фильмы, которые шли по вечерам, когда дети выпивали свое молоко и укладывались в постели. А мама обожала сериалы и передачи про актеров и разные товары.

И, конечно, вся семья очень сильно любила телевизор. Все заботились о нем, протирали пыль с экрана, включали его в электрическую сеть и делали звук погромче. Телевизору это ужасно нравилось!

А однажды телевизор заболел. К тому времени он прожил со своей семьей долгие восемь лет. Да-да, это почтенный возраст для телевизора! Целый день телевизор показывал снег, запорошивший и мультфильмы про роботов, и передачи про актеров, и телемагазины, и новости, и викторины, и взрослые фильмы. И всё, всё, всё, о чем было написано в телепрограмме. Сначала папа подошел к телевизору, покрутил ручки у него в спине, затем рассердился и стукнул его по затылку. Телевизору стало жутко обидно. Не больно… просто обидно.

Назавтра в комнату, где он жил, пришел телевизионный мастер. Он долго осматривал больного, вертел так и эдак, заглядывал внутрь, что-то паял и подкручивал. И, наконец, сказал: «Его можно починить, но это будет дорого стоить. И придется забрать телевизор в мастерскую». Папа спросил: «А как долго будет продолжаться ремонт?» Мастер ответил: «Боюсь, что долго. И нет никакой гарантии, что после ремонта пациент прослужит еще много лет. Наверное, вам лучше следует купить себе новый телевизор». И ушел.

Телевизор ужасно перепугался! Он даже поднатужился и на некоторое время прогнал снеговую тучу, что сыпала белыми хлопьями на его экран. Все сперва обрадовались, но быстро разочаровались и выключили телевизор.

Еще через два дня папа позвал соседа, и они вытащили старый телевизор на улицу и выставили его возле мусорного контейнера.

А на освободившемся месте вечером того же дня красовался новенький телевизор, земляк старого, только имя в его паспорте было написано другое.

 

Жило-было чувство

В душе одного человека жило чувство. (А впрочем, почему «одного»? Ведь кто знает, сколько людей на белом свете испытали подобное?)

Чувство обитало в маленькой уютной каморке глубоко внутри сердца. Оно побуждало человека радоваться и страдать, улыбаться и плакать, шутить и предаваться меланхолии. Помогало переносить любые испытания. Движимый этим чувством, человек иногда просыпался по ночам и подолгу не мог уснуть, глядя в окно и мечтая. Чувство делало голубой свет луны таинственным и волшебным. Не таким, какой он казался на первый взгляд. А еще под воздействием чувства человек писал стихи, по его сценариям было снято три фильма – короткометражных, но все-таки целых три! Он играл главные роли в областном театре, и это была прекрасная игра. Правда, иногда ему приходилось исполнять и роли мелкие, незначительные, но и тогда каждая из них становилась похожей на лучик далекой звезды, ненадолго заглянувшей в зрительный зал.

Но чувству постоянно хотелось чего-то еще. Чего-то особенного, важного, ради чего оно родилось, чего ему так отчаянно не хватало.

Всю свою жизнь оно мечтало вырваться наружу. К тем людям, которым оно принадлежало, на которых оно было направлено. Но не могло. Ему почему-то казалось, что оно мало и неприметно, что оно недостойно и недостаточно готово к тому, чтобы явить себя. Не всему миру, не зрителям, не тем, кто читал его стихи, может быть, и не бесталанные. А именно тем, кого… кому… кто…

Эх…

И однажды чувство заболело. Но от этого оно не сделалось слабей. Оно не уменьшилось… Почему-то произошло обратное. Чувство осталось прежним, но ушла дружившая с ним радость. Ослабли желания, утихла воля и сделались тяжелее мысли. А потом их стало меньше: мыслей, желаний… радости…

И человек незаметно умер. Нет, он еще писал стихи и по-прежнему не спал по ночам. Его постановки гремели по известным театрам, а областные забыли, как выглядит его лицо. Он придумал и снял девять сериалов.

Но он остался один. Он – и чувство. Которое не нашло выхода и применения. Одно-единственное чувство одного-единственного человека. А впрочем, кто знает, сколько людей на белом свете испытали подобное.

 

Жила-была боль

Жила-была в одной душе боль. Неплохо так жила. Ходила в гости к подружкам, к себе гостей зазывала. Боль, ведь она, как известно, одиночества не переносит.

И вот однажды боль выглянула в окно – а окна в жилище боли, как известно, для пущего удобства выходят прямо на сердце – и заметила, что ставшее за много лет привычным ритмичное покачивание сбилось. Не замерло, не замедлилось, как обычно, не зашлось в судорожном стуке, пугая все население души барабанным боем и наступающей следом тишиной...

Просто стало другим. А это, как известно, никогда не бывает к добру. Боль прислушалась… И услышала тихие шаги. И узнала эти шаги. И поняла, что пришло ее время оставить насиженное место.

Ведь та, что возникла на пороге, ни за что не ограничится ролью обыкновенной гостьи. Быстренько захочет стать полноправной хозяйкой. И пусть наивные языки твердят, что она часто приводит за собой страдания (отличные, кстати, ребята). Нет! Скорей эта особа явится в обществе ужасных сопровождающих: терпения, прощения, милосердия…

И боль, съежившись и стараясь казаться незаметной, отступила перед входящей в сердце любовью.

 

Жила-была жизнь

Жила-была жизнь. Ни хорошая, ни плохая. Ни скучная, ни веселая. Обычная такая жизнь. И всё у нее было: и деньги, и удовольствия, и семья большая, дружная, и дом полная чаша. Но все равно чего-то жизни не хватало. И вот пошла жизнь искать то, чего у нее нет.

Ходила она лесами и горами, болотами и сёлами, снегами и лужами. И повстречала кошку. И спрашивает: «Кошка, быть может, ты знаешь, чего мне не хватает?» Но кошка покосилась на жизнь зеленым глазом, фыркнула и убежала.

Отправилась жизнь дальше. Долго бродила она оврагами и косогорами, степями и облаками... дошла до самого неба. А пока шла, у всех выспрашивала, чего в ней нет такого, без чего и жизнь не жизнь. И у зеленых трав, и у легкокрылых бабочек, и у мудрых филинов, и у задиристых петухов, и у чванливых индюшек. У ветра, тополей, мудрецов и нищих.

Только ответа никто не знал.

Спросила жизнь то же самое у неба. Небо улыбнулось лучиками, нахмурилось тучами, всплакнуло грибным дождем, и молвило: «Не ходи далеко, не ищи высоко, не спускайся низко. Всё вокруг тебя, всё рядом. Всё, что ты видишь, все, кого ты знаешь. Те, которым ты нужна, кто нужен тебе. Это есть ты – полная всем тем, что тебя окружает. Только старайся удивляться привычному и не привыкать к повседневному».

Жизнь задумалась: «Нет, не может быть. Я всё знаю, всех видела, изведала почти весь мир, чем только ни обладала. Но всё мне мало, всего недостает. А небо говорит – этого достаточно?» И говорит: «Полно, не обманываешь ли ты меня, небо? Не может всё быть так просто!»

А небо смолчало. Только где-то в глубине у жизни затрепетал ответ: «Вернись туда, где ты была. Туда, откуда ушла. И проверь моё слово».

И жизнь вернулась. Проверять, право ли небо.

 

Жил-был Мир

Жил-был Мир. Такой, как он есть – и с цветами, и с бабочками, и с дождиками, и с носовыми платочками. Был он велик, многообразен и разноцветен. Он принимал в себя всех, кто в него приходил: и нищих, и богачей, и портных, и булочников, и машинистов, и священников, и царей. Всяких обитателей приютил в себе Мир, нашел для каждого свое местечко, дал пропитание, какое кому по душе. И не только приютил, но и начал сам понемногу меняться. Вокруг каждого, кто в него вошел, создал он словно бы комнатку. Вскоре в комнатушках тех все стало напоминать о жильцах. И цвет обоев, и запахи, и крошки еды на полу, и книги на полках.

Однажды Мир подумал: «А недаром ли я терплю этих обитателей? Ведь не все из них ко мне добры. Некоторые меня даже не очень-то и любят, хоть комнатки свои занимают и исправно спускаются по утрам к завтраку». Решил тогда Мир, что станет он воздавать каждому по делам его. Заслуживающим и любящим его подарки – новые красивые дары приготовит, а ворчугам да бездельникам – скуку и серые стены в клетушках ихних.

И сделал так. Некоторые из тех, что рассуждать старались и умно говорить умели, сказали: «Видать, каждый из нас живет в таком мире, какой сам он себе заслуживает».

И стал Мир не просто многогранным. Стал он разным для всех, кто в нем. Разделился на множество мирков. Казалось бы, вырос он, но сам оказался не рад. Уже не комнатки по соседству, а города в нем воздвиглись, а жильцов хоть и становилось все больше и больше, но делались они друг от друга все дальше и дальше.

Обратился тогда к нашему Миру его Господин с такими словами: «Не торопись. Не всех плохих наказывай, иные себя накажут сами, пусть их пока. А добрым Я воздам. Ты же – расти, меняйся, становись таким, каким можешь быть. И позволь каждому, кто живет в тебе, проявить то, что живет в нем».

 

 © Олег Панферов 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Все права защищены. Copyright © 2004 - 20011 гг. СКАЗОЧНИКИ.ru