Убей в себе патриота

Мое первое знакомство с Лондоном произошло в одном из знаменитых красных двухэтажных автобусов. Кондукторша с крайне неанглийской внешностью оторвала мне талончик, я сел, оглянулся и… не увидел ни одного белого лица. Мало того, услышать хотя бы одно английское слово в эту поездку мне, увы, так и не удалось, ибо все пассажиры говорили на своем родном языке и наречии (ну как тут не вспомнить вторую главу книги Деяний или, скорее, Бытие 11). Обзор центра города только подтвердил слова моего лондонского знакомого о том, что настоящих англичан в городе встретить не так то просто, да и само определение англичанина стало в последнее время весьма относительным. Миллионы людей со всего мира сделали Великобританию своей родиной, потому и образ современного обитателя ее столицы зависит, скорее всего, от ваших политических взглядов и общественных убеждений. В общем, эти самые убеждения и эту самую родину мне и хотелось бы с вами обсудить, (прошу не путать глаголы "обсудить" и "осудить").

Итак, с чего начинается родина? Что это такое и за что ее продавать? Я вырос в атмосфере предвкушения войны с Америкой, и уже во втором классе, вдохновленный примером пионеров-героев, книжку о которых к тому времени выучил наизусть, я, вместе со своим другом еврейской национальности по фамилии Шамис, решился организовать ДОП (детский отряд партизан) для борьбы с оккупантами в тылу врага. Все, чего мне не доставало (кроме самой войны), это перевода на английский основных стратегических слов типа "танки", "пехота" и т.д. для того, чтобы доносить "своим" подслушанные разговоры американцев. Итак, я составил список на двух страницах в большую клеточку, и пришел с ним к своему папе, который слыл большим специалистом в области английского языка (кстати, именно папа научил меня впоследствии английскому и игре на гитаре, - двум видам деятельности, которые по сей день занимают основную часть моей жизни). Так вот, в то время я еще не знал, что лингвистические успехи папы во многом связаны с его многолетним пристрастием к прослушиванию западных радиоголосов или, как их иронически называла советская пропаганда и вполне серьезно папины друзья, "голосов свободы". Я хорошо помню, как гробовая тишина повисла в нашей кухне, когда папа, набрав полные легкие воздуха, громко сказал: "Знаешь, сынок, мы с тобой живем далеко не в лучшей стране в мире". Именно тогда передо мной, ярым поклонником Павлика Морозова, встал насущный вопрос - заложить папу учительнице младших классов или сдать его прямо в милицию.

Спустя многие годы, оказавшись в церкви, я немало укрепил свои патриотические убеждения, привнеся в них, я бы сказал, теологическую, закваску. Учение о призвании Божьем служить стране, в которой ты родился (и в которой, соответственно, умрешь), страшные истории о церквях в Америке, состоящих из русских пастырей, проповедующих друг другу по очереди, - все это во многом потакало моей славянской гордости. Однако насколько темной не была бы тьма, даже самый маленький лучик света (а, в моем случае, штампик с Шенгенской визой, поставленный в моем загранпаспорте в 98-ом году) без труда ее рассеет. Париж, Париж, почему я не остался на твоих Елисейских полях (шутка).

Возвращаясь к теме неанглийскости лондонских улиц, хотел бы привести краткие (хотя и не слишком точные) статистические данные. Насколько мне известно, на сегодняшний день за рубежом СНГ живут 20-30 миллионов русскоговорящих людей (в Германии около 3-х миллионов, в Нью-Йорке миллион, в Лондоне 100-200 тысяч). Ну как после этого не согласиться с высказыванием журналиста "Лондонского Курьера": "Нам необходимо напрочь забыть слово эмигрант. Русские теперь живут везде! Какая может быть эмиграция в наше время? Нет ведь больше ни красных ни белых".

 

 

С верой в лучшее будущее во Христе,
Навеки ваш
Косячков