Список форумов Литературное сообщество СКАЗОЧНИКИ.ru Литературное сообщество СКАЗОЧНИКИ.ru

 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

ПАРАДИЗ. РАЗБИТАЯ ХРОНИКА (черновой вариант)

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Литературное сообщество СКАЗОЧНИКИ.ru -> Владимир Имакаев
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Владимир Имакаев
Cказочник


Зарегистрирован: 01.03.2006
Сообщения: 805

СообщениеДобавлено: Вс Апр 16, 2006 23:44 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

ПАРАДИЗ. РАЗБИТАЯ ХРОНИКА (черновой вариант)


«Разбитой хроники цепочку,
Нам очень трудно разгадать.
Но по осколкам есть возможность
Ее по новой записать…»
Летописцы ордена Св. Луки.
XII в. н.э.

Пролог.
На гране томов.

Полдень. Зима в Венеции в 2000 году была скверная, да и с наступлением 2001 года, она не стала лучше. Первого января серые тяжелые тучи грозили не только дождем.
Они сползались со всех сторон, словно были гонимы ветрами каналов, и обчесывая бока, собирались у площади Святого Марка…

Четвертый час вечера.
Редкий, но невероятно противный снег срывался и бил в морду крылатому льву, который терпел подобные выходки только потому, что был каменным. Он стоял тут не первый год, и даже не десятилетие, его существование можно было измерять веками…
За это время много воды утекло. Да – именно воды, в этом городе время и вода очень близки по смыслу. Он сам уже перестал следить за временем, хотя часы находились у его ног, как и весь город. Ведь Венеция начиналась именно отсюда – с площади Св. Марка. Лев просто стоял, опершись лапой на открытую книгу и смотрел… Он многое повидал с этого места: кровавые мятежи и шумные карнавалы, монашеские мессы и казнь еретиков, он даже видел как республиканцы, пришедшие к власти, окрестили этот город в Серениссима, и видел, как он стал снова Венецией…
Помнит он, как заходили в гавань пыхтящие дымом колесные пароходы. Стройные фрегаты останавливались передохнуть. Шикарные и кокетливые каравеллы со своими изящно-изогнутыми боками подмигивали ему – и это помнит каменный страж площади.
Но все века, как только с прибывшего судна спускались на воду шлюпки, моряков подстерегало самое мощное оружие Венеции. Нет, это не прекрасные дома и фантастические своды мостиков, не хмельное итальянское вино, бьющее в ноги, а не голову и даже не назойливые голуби, которых лев ненавидел больше всего. (По понятной причине все памятники их ненавидят…) Гости проплывающие по главному каналу Каналаццо, теряли головы, видя красавиц-венецианок.
Дамы, похожие на фей, в своих чарующих шелковых платьях проплывали мимо в изящных гондолах, пряча лицо за черной угловатой маской. Они ловили взгляды гостей и невинной улыбкой, будто мастерской подсечкой, цепляли добычу на крючок… Многие из моряков навсегда оставались здесь, теряясь где-то в 118 островках и 400 мостиках. (эти цифры лев знает точно, ведь он тут не первый год, и надо было чем-то себя занимать).
Всякое бывало за эти века, но лев не вмешивался, а просто смотрел. Ведь он был не просто памятник, а символ города. Ведь не каждому может так повезти, особенно если ты каменный, пусть даже и с крыльями…
Все приходят поглазеть на него, а он не обращает никакого внимания на окружающих. Многие фотографируют, но вспышки камер не слепят его холодный взгляд. Некоторые даже молятся ему, но и это его нисколько не касается…
Он был выше людей…
Выше этого города.
Выше времени!
И только мавры были выше его.
Огромные мавры, которые всегда били в колокол. Каждый час. И это так надоедало, особенно если ты каменный и уже пять веков стоишь здесь, а противный снежок бьет тебе в морду.
Очередной удар.


- Тьфу на вас окаянные! Никакого покоя от вас нет! Сама знаю, что опаздываю!
Молясь всем святым, которые только приходили на память, сестра Кассандра – послушница женского монастыря при Соборе св. Марка, бежала, спотыкаясь о каждую кочку.
- Святый Теодор, сохрани меня, дай мне силы… Пусть меня не изгонят из монастыря… Обещаю, я больше не буду есть в пост шоколад. Где ж она взялась на мою голову всевидящая… Нет, лучше всеподглядывающая сестра Лаура. Подумаешь, я только немного пригубила, и что теперь? Все свои двадцать шесть лет я думала, на то вы и святые, чтобы сидеть там наверху, да помогать нам, но ты меня сегодня разочаровал… Или тебе не понравилась свеча, которую я поставила на твои именины? Я, между прочим, на нее истратила половину сбережений сестры Марты. Ты же знаешь, какая для меня это была жертва? Особенно, когда обо всем узнали. Твои святые уши, наверное бы, в трубочку свернулись, если бы ты слышал, как из сестры Марты бескорыстие с кротостью наружу вылезать начали. Я уже хотела за отцом Константином бежать, чтобы он эту добродетель усмирил. Ты может забыл, а я вот помню, что меня еще заставили крапиву выдергивать вдоль монастырской ограды - голыми руками, да еще и хранить обед молчания целую неделю. Я так думаю, что меня уже пора при жизни к святым великомученикам причислить.
Послушай, Теодорчик, святой ты мой! Ну, пожалей хотя бы матушку Марию-Терезу, ведь у нее больное сердце, порази ты немотой эту смиренносующую нос в чужие дела сестру Лауру. Ну… или, в крайнем случае, матушку-настоятельницу глухотой.
Зачем ей знать о том, что я съела всю шоколадную помадку, которую приготовили на рождественскую ярмарку. Подумаешь, там-то было всего ничего, литра три не больше. Ну что толку, если бы размазали ее на 1000 кексиков, все равно никто бы ее и не почувствовал.
Хотя ладно, ты святой – тебе виднее. Но если меня выкинут из монастыря… То я… То я… Что б придумать такое? То я… - на ум ничего не приходило, - Я позже придумаю, так что лучше меня не расстраивай.
- Кассандра! Ты где? – послышалось у ворот монастыря.
- Святой Лука, пусть матушке придет на память 17 глава из твоего Евангелия, особенно 14 стих (Если семь раз в день согрешит против тебя и семь раз в день обратится, и скажет: каюсь, -- прости ему)
- Кассандра!? – этот крик она уже слышала, когда поднималась на второй этаж, где был кабинет матушки.
Кассандра одним взмахом поправила на себе католическую тунику, которую полагается носить послушницам монастыря и, сделав глубокий вздох, зашагала более ровным шагом.
Сестра Лаура, первая помощница матушки-настоятельницы, стояла возле ее кабинета и была бледна, как смерть. Грозная, внушительных объемов монахиня, казалась совершенно беззащитной, одна в этом коридоре. Губы ее были искусаны почти да крови, да и платок, который она теребила в руках, был истерзан до дыр.
- Где же тебя носит, холера ты этакая? Матушка наша умирает. Срочно нужно отца Константина разыскать для исповеди. Чего ты глаза выкатила, мало того, что должна была к полудню явиться, так и теперь словно в землю вросла…
- Что с матушкой? Это из-за меня? Из-за шоколадной помадки? – еле выдавила Кассандра.
- Ничего я ей не говорила. Не успела. Пришла, а она у окошка без сознания лежит. Плохо ей, бредит постоянно, зовет кого-нибудь чтобы исповедаться.
- А на кой… Прости Господи! – Кассандра перекрестилась у статуэтки распятого Христа -Да зачем же нашей матушке-то исповедоваться, она почище любого ангела небесного, Пресвятая Дева пример с нее брать может…
- Ты не богохульствуй, - теперь Лаура перекрестилась на образ Девы Марии, - Лучше беги скорей преподобного разыщи, и давай так – одна нога здесь другая там.
Кассандра кинулась бежать, что есть силы.
Хорошо, что она не полная. С её запросами в сладком, она вполне могла походить на Лауру. Но с генетикой не поспоришь, поэтому она была стройная, но вовсе не костлявая, красиво сложенная так, что могла бы быть покорительницей подиума или, в крайнем случае, актрисой «мыльной оперы», которых в Италии предостаточно, но она, несомненно, была бы одной из лучших. Кассандра сорвала с головы косынку, которая покрывала ее неостриженный волос, и густые черные локоны упали на ее плечи, а ветер-хулиган начал играть с ними, подкидывая и развевая.
Кассандра никак не могла поверить в то, что матушки Марии-Терезы, может вдруг не стать.
А еще она была очень сердита сейчас на святых, особенно на Теодора. Почему все произошло именно сегодня, когда все сестры, за исключением нее, матушки и Лауры, отправились в детский дом, чтобы закончить ремонт, который тянулся с прошлого лета. Понимаете ли, они дали обет святому Марку, что закончат ремонт к Рождеству.
Да и потом, неужели этот Теодор, не мог ей сообщить об этом, когда она полчаса назад, пробегала прямо возле Собора, где обычно обитает отец Константин. Теперь она опять, сбивая ноги, должна мчаться туда, где окаянные мавры своими ударами в колокол пугают голубей, а каменный лев, возомнив себя птицей, гордо смотрит вниз.

Спешно прибывшие врачи подключили какие-то трубочки и аппараты способные поддержать последние минуты жизни матушки-настоятельницы. До госпиталя ее бы не довезли, а на месте, они хотя бы облегчат ее переход в иной мир…
Отец Константин пришел, как только смог…
В шесть вечера.
Сестры должны были вернуться в семь.
У постели Марии-Терезы хлопотала Лаура, а Кассандра пыталась прибрать в келье матушки. Хотя там и так все было безупречно чисто. Послушница просто пыталась себя отвлечь от ужасных мыслей о смерти ее покровительницы.
Кассандра – провинциальная девушка, приехавшая в Венецию, как и все романтические натуры, только для одного – найти свою любовь. Разве существует в мире более прекрасное место? Узенькие каналы, гондольеры, распевающие сонаты любви, и мостики под которыми так нежно целуются влюбленные парочки…
Венеция должна была стать матерью любви, но не стала.
Она обошлась с Кассандрой как с падчерицей. Хотя нет, мачехи бывают добрее…
За целую неделю она так и не отыскала своего суженного. Деньги закончились, и на обратную дорогу ничего не осталось. Батон хлеба издавал такой соблазнительный аромат, что уже три дня пустой желудок запел, не хуже чем гондольер. И она сделала первый шаг – украла его. Конечно же, ее поймали. Она разбила лицо полицаю. Ее посадили. В тюрьме кормили. Две недели. Кассандра вышла на свободу, похожая на бездомную. Нестиранная одежда воняла хуже помойки, с которой она начала питаться. Черные локоны сбились в пакли, которые она даже не пыталась расчесать…
Женихи на нее внимание, уже точно не обратят. Зато «Мадам-Кабаре» разглядела в ней отличный товар.
Пятидесятилетняя старуха с огромной родинкой над верхней губой была похожа на жабу. Только на очень современную жабу, размалеванную ярко-красной губной помадой, темно-синими тенями, затянутую в бардовую кожу, и с малиновой химией на голове. Ходила она так, словно только что слезла с коня, на котором объехала пол Италии. Когда она удивлялась – расширяла глаза, что казалось они выпрыгнут, и в лучшем случае упадут в огромный вырез на груди, который присутствовал в каждой из ее блузок или кофт. «Мадам-Кабаре» держала публичный дом «Алая Роза»
Она накормила Кассандру как следует, отмыла и дала новую одежду, а спустя неделю поставила свои условия. У бедной девушки не было другого выхода…
Это был воскресный вечер, когда толстяк, под два метра ростом и почти пятидесятилетнего возраста, зашел воспользоваться услугами «Алой Розы». Это был один из самых дорогих клиентов, и «Мадам-Кабаре» всегда старалась предложить самое лучшее. В этот вечер самой лучшей должна была стать Кассандра…
Он увел ее в отдельную комнату, где все благоухало чадящими индийскими палочками, и маслами, и ненавязчивая музыка, разливалась вслед за ароматом. Не успел он коснуться девушки, как Кассандра огрела его по голове бутылкой дорогущего шампанского…
Кассандра бежала, что есть сил из «Алой Розы», вслед за ней неслись проклятья «Мадам-Кабаре» и звуки вызванной полиции. Девушка добежала до причала и, сдерживая комок слез, произнесла, как ей казалось последние слова в этой жизни: «Прости меня Пресвятая Богородица».
Она прыгнула в ледяную воду, которая миллионами иголочек вонзилась в ее тело…

Очнулась она в женском монастыре при Соборе св. Марка, и первое, что увидела, это лицо ангела, по крайней мере, ей так показалось. Просто, по ее мнению, ни один человек на земле не может обладать столь светлым и добрым лицом. А глаза? Это же небо. Даже нет – Небеса!
Этим ангелом была матушка-настоятельница Мария-Тереза. Которая в лучах солнца, была очень похожа на самого настоящего ангела. Ей было лет семьдесят, но морщины не коснулись ее лица, а только маленькие складки на щечках, говорили, о том, что большую часть жизни она улыбалась. Хотя иногда было не до улыбок. Настоятельница держала Кассандру за руку и тихонько молилась, а когда заметила, что девушка, пришла в себя, лицо ее засияло ярче солнца.
- Как ты милая? – спросила она голосом, словно пропитанным медом и весенними ароматами.
- Где я? – спросила Кассандра.
- Дома. Ты здесь будешь в безопасности.
Так и получилось, она осталась при монастыре в качестве гостьи и послушницы. Как ей казалось, все были рады ее появлению. Все кроме Лауры. Кассандра как-то нечаянно услышала разговор Лауры с другими сестрами.
- Нет, я не понимаю нашу матушку! Ну что она нашла в этой девке? Мало того, что она рискуя собой кинулась за ней в канал, чтобы вытащить и спасти, так еще и сюда приволокла. Ну хорошо, мы должны быть сострадательны, но не да такой степени, чтобы всех блудниц с улицы подбирать. А вы слыхали, что эта нахалка «Мадам-Кабаре» пришла и стала требовать выкуп за эту девчонку. Мол, она на нее кучу денег истратила, и теперь отрабатывать зовет. Так матушка из своего кармана за нее выкуп заплатила, и не малый, зачем только не понимаю.
- Злая ты Лаура, - ответила одна из монахинь, - Зря ты ее блудницей называешь. Иисус Марию Магдалину, никогда блудницей не звал, а позволил служить Ему. Да и потом, какая же она блудница, я слышала, что наша Кассандра, одного из клиентов отбила от «Алой Розы», в прямом смысле этого слова, бутылкой отбила, так тот постеснялся в полицейский участок идти, а теперь и носа там не показывает. А может, ты сама забыла, как тебя полуголодную матушка приняла?
Лаура не сказала ни слова. А Кассандра убежала в свою келью вся в слезах. Что-то коснулось глубины ее сердца. Что-то теплое и приятное. Она сама не могла понять, что сделала такого хорошего, что матушка к ней так относится. Никто и никогда на этой земле, еще не делал для нее ничего подобного. Может разве что Господь Иисус…
Ей как-то сразу стала ясна жертва Христа. Он так же бросился в холодную воду этого грешного мира, чтобы спасти ее. Иисус решил заплатить за нее выкуп самым дорогим, что имеет человек – жизнью. Матушка Мария-Тереза, могла быть только ангелом, убедилась Кассандра. Девушка твердо решила, что теперь посвятит свою жизнь молитвам и служению церкви, а в частности матушке Марии-Терезе…
Что и делала последние пять лет.

Кассандра заработалась в туалетной комнате, когда вдруг услышала, что исповедь началась. Она не хотела мешать, ведь выходить это означало прервать молитву, и предсмертные откровения покровительницы. Подслушивать – это еще ужасней. Но она не находила сил, чтобы сделать первый шаг. И чем дольше длилась исповедь, тем сложней было себя перебороть.
- Матушка, - словно елей разливался голос, относительно молодого по отношению к настоятельнице, и достаточно старого по отношению к Кассандре, отца Константина. – Отец Небесный уготовил вам обитель, прекрасную обитель в Своем Небесном доме. Я отпускаю каждый ваш грех и надеюсь, теперь ваша душа чиста? Вам больше нечего рассказать?
- Нет, святой отец, я исповедалась во всем, - тяжело переводя дыхание, говорила матушка.
- Позвольте, тогда я вас спрошу кое о чем? – взвешивая каждое слово, говорил преподобный.
- Конечно, - матушке скрывать было нечего.
Или почти нечего.
- Матушка, вчера я случайно наткнулся на странный дневник, в вашем кабинете…
Звук пульса на аппарате подключенного к Марии-Терезе участился в два раза.
- Не знала святой отец, что у вас есть привычка лазить по чужим столам.
- Зря вы так матушка, мне просто срочно нужны были документы об аренде помещения, в котором располагается монастырь, вот мне и пришлось открыть ваш ящик. Там, среди прочих бумаг, я и обнаружил этот дневник, – священник достал из-за пазухи небольшую общую тетрадку.
Испачканная кровью и грязью, она была свидетелем чего-то страшного. С виду ничего особенного у нее не было. На задней стороне всего только, что государственный штамп: «Сделано в СССР. Тетрадь общая. 96 листов. 1983 г. Регистрационный номер № 2345-9873-00». Зато обложка была подписана красивым почерком по-русски: «Кондрат Марина»
- Нужно было хорошо искать, чтобы его обнаружить… - матушка была очень расстроена и Кассандра впервые слышала подобный тон.
- Да он был хорошо припрятан, и поэтому он меня заинтересовал. Что это за дневник? Что за заклятья там написаны?
- Не верю, своим ушам – вы читали его?
- Не весь… Только стихотворенье на форзаце, которое написано на арамейском.
- Я не знаю, о чем вы говорите…
- Я напомню, - пастор открыл дневник и начал читать отрывок:
«…Он темный ангел бездны,
Долин теней глава.
Тебе он не позволит
Открыть секрет плода.
Свои секреты строго,
Хранит, как темный грех,
И смертью покарает
Могучий Сипталех».

Матушка закрыла глаза и плакала…
- Святой отец, вы сами не знаете, что вы наделали. За семнадцать лет, я ни разу не открывала этой тетради, не говоря уже о том, чтобы читать из нее что-то. Вы навлекли ужасную опасность не только на себя, но и на весь мир.
- Матушка, вы что бредите? – священник был напуган.
- Не сомневаюсь, что Сипталех уже в пути… - какое-то безразличие слышалось в голосе Марии-Терезы.
- О чем вы говорите?
- Вы хотите узнать? Что ж… Я вам расскажу.

Осколок 1.
Исповедь.

Мне было тридцать, когда Бог призвал меня, а случилось это так.
Я не видела смысла в жизни и надеялась, что в глубинах Адриатического моря я наконец-то обрету покой. У меня не было семьи с тринадцати лет. В приюте меня недолюбливали из-за того что отец был евреем, да и время войны оставило тяжелый отпечаток на моем сердце.
Меня обманывали так много раз, что я уже перестала различать, где есть правда. И была ли она вообще? Моя фигура и большие голубые глаза приносили мне только неприятности. Я работала гувернанткой во многих домах, но каждый мой работодатель, надеялся получить чего-то большего, чем просто исполнение обязанностей по дому. Я не задерживалась долго на одном месте, так как была очень честной девушкой.
Последний мой хозяин дон Фернандо, оскорбленный моим отказом, подставил меня, и я оказалась в тюрьме.
Выход на свободу не принес мне ничего утешительного, я попала в капкан. Мое рекомендательное письмо было испорчено. Никто не хотел брать в дом преступницу, и со мной случилось тоже, что и с бедняжкой Кассандрой. Вы не поверите, но наши истории настолько похожи, что я не могла остаться к ней равнодушна. К сожалению, в моем случае не оказалось бутылки в номере куда пришел мой первый клиент… Или просто не оказалось во мне мужества…
Я чувствовала себя ужасно грязной, и мне казалось, что прыжок с кручи в пучину моря, освободит меня навсегда от этого чувства…
Меня, с поломанными руками и ребрами, полумертвую нашел рыбак-отшельник.
Целый год он меня выхаживал. Он стал мне отцом, которого я когда-то потеряла. Он рассказал мне о Христе, о Его жертве, и очищающей Крови…
Я почувствовала себя чистой… Святой… Новой…
Я больше не могла оставаться в Италии и, приняв монашеский постриг, отправилась в страны Востока для того чтобы помогать людям, неся им весточку о Спасителе мира.
Больше двадцати лет я служила, отдавала все свои силы и умения, работая в Красном Кресте. Моя жизнь была равномерной и относительно спокойной. Я нашла себя, и никогда ни считала, что это скучно.
Но мой покой был нарушен.
Это произошло осенью 1983 года. Последние три года я провела в Израиле и как раз собиралась возвращаться в Италию. Мне предложили стать настоятельницей монастыря в Венеции, и я долго отказывалась, но все же согласилась. Вещи были собраны, молитвы о предстоящей дороге вознесены. Мой путь домой лежал через Сирию.
Тартус – город, откуда должен был отходить мой корабль через месяц, был отличным местом для ожидания, но я решила, что лучше посещу некоторые святые места, перед тем как покину Восток. Мне пришлось сложить новый маршрут. Я отказалась от предоставленного билета на теплоход, который следовал из Тель-Авива до Тартуса и, купив карту, очертила жирной линией карандаша путь через Вифлеем, Вифанию, Иерусалим, Назарет, Кану Галилейскую, Капернаум, Яффа, гору Синай, и напоследок я решила зайти в Дамаск. Это была неожиданная идея, и очень опасная, но опасности давно перестали меня пугать.
Все мои приключения по Израилю прошли довольно успешно. Я даже и не думала раньше, насколько сильно стимулируют нашу веру подобные вещи. Когда я была в Вифлееме, я словно прикоснулась к Рождеству, мне даже показалось, что видела ту самую яркую звезду, и волхвов пришедших с востока, и плач младенца, будто бы касался моего слуха, и далекие ангельские распевы «Слава в вышних Богу…» были всеобъемлющим фоном.
В Кане Галилейской – дом, в котором Иисус совершил свое первое чудо, пробудил во мне странное чувство, что я тоже могу совершить нечто подобное. Чудо было так близко, словно его нужно было только схватить за край одежды и заполучить навсегда.
Я прошла от Гефсимании до Голгофы, и это было не очень-то и легко. Мое сердце, казалось, разорвется на части от горя. Я словно шла по каплям святой крови, которые были видны только мне. Я представила себя на месте Девы Марии, и слезы умывали мое лицо. Словно моего сына – израненного и избитого, толкали и унижали у всех на виду, били плетью и плевали в лицо. Словно моей кровинушке взвалили на спину непосильный крест, который он все же старался нести. Именно мой грех был так тяжел для Спасителя, именно мои болезни, в виде креста, прижимали Его к земле. Но на Голгофе я взглянула на то, что Он видел в последние минуты жизни – Иерусалим, и повторила за Ним «Отче! прости им, ибо не знают, что делают».
Я была в тех местах где Бог говорил к народу, где пророки жили и совершали чудеса, где апостолы проповедовали первое евангелие... Оставалось только зайти в Дамаск и увидеть город, в котором Савл стал Павлом.* (гонитель церкви – Савл, после обращения в христианство, изменил имя на Павла, что означает «малый, маленький»)

Перегруженный автобус ехал по дороге, которую видел, наверное, только изнуренный зноем водитель.
Невыносимая жара превращала пустынную долину в некое подобие дребезжавшего марева, которое было безгранично и необъятно. На шестой час поездки я перестала обращать внимание на запах пота, исходивший от моего толстого соседа. Не брала во внимание галдеж пару десятков ребятишек, которые безостановочно всю дорогу что-то кричали на сирийском. Привыкла к грозной даме, (укутанной в десятки слоев льняной ткани) которая на каждом повороте прижимала меня к соседу. Да и недостаток кислорода тоже будто стал нормой для автобуса с семьюдесятью пассажирами. Я сама стала частью всеобщей неразберихи и безграничного марева…
Когда вдруг послышался нарастающий свист…
ВЗРЫВ.
Автобус подкинуло.
Обрывающиеся крики, звук ломающихся костей и потоки крови обрушились на меня…
Перевернувшись пару раз в воздухе, автобус с силой ударился о землю.
Тишина.
Редкие стоны доносились из-под груды тел, которые теперь смешались без разбору. Я оказалась прижатой между потным соседом и дамой в парандже, правую ногу зажало где-то под сиденьем, а в остальном я чувствовала себя довольно сносно.
К автобусу подъехал грузовик, и из него выскочило человек семь. Мужчины с автоматами наперевес окружили автобус. Все увешанные магазинами и гранатами, с лицами, закрытыми до глаз.
- Хороший удар Хасим, - сказал кто-то
- Слава Аллаху, а не мне, - скромно ответил тот.
- Так, доставайте по одному, если кто остался в живых – убивать. Ценные вещи и бумаги складывайте в ящик, а барахло кидайте в грузовик.
Открылась дверь перевернутого автобуса и…
Я потеряла сознание.
Это спасло мою жизнь.

Очнулась я среди смердящей кучи человеческих тел. Драгоценностей у меня не было и до этого, так что переживать потерю мне не пришлось. Правда, чемодан с моими вещами, пропал как и все чемоданы и сумки других пассажиров. Разбойники забрали все, даже некоторую одежду с более-менее прилично одетых трупов мужчин. Женщин они не тронули и, слава Богу, так как под парчовой накидкой, покрывавшей меня с ног до головы, была спрятана от лишних глаз моя монашеская риза.
Я слышала раньше о разбоях, которые совершали бедуины Сирии, но за все годы моего обитания на Востоке, я впервые столкнулась с подобным варварством. По-настоящему становилось страшно, и холодно, потому что солнце предательски быстро уходило за горизонт. Первая попытка встать не увенчалась успехом, и я упала на грозную даму, укутанную в свои ткани…

Ночевать пришлось прямо в пустыне. Я отбежала как можно дальше от того злополучного места, чтобы голодные хищники, привлеченные легкодоступной трапезой, в виде моих бывших попутчиков, не съели и меня за компанию. Но и не слишком далеко, чтобы увидеть если кто-то вдруг будет ехать этой дорогой…

Я оказалась хуже разбойников-бедуинов…
Укутавшись в десятки раз льняной тканью, пропитанной в нескольких местах кровью, я немного согрелась и уснула.

Три дня я брела вдоль дороги без еды и воды.
Пустыня…
Голову сильно пекло, но я уже привыкла.
И только к вечеру, когда солнце снова поползло к горизонту, меня охватило отчаяние. Перед глазами все плыло, язык прилип, а опаленные и обветренные губы, словно онемели. Я упала на колени, видя как марево принимает красноватый оттенок, и начала молиться.
Я чувствовала себя так одиноко, мне даже стало казаться, что Бог и тот потерял меня из виду, в этой необъятной местности сплошного пустыря.
Марево вздрогнуло…
Вздрогнуло, не так как всегда…
Мне показалось, что оно ожило.
Словно тени невидимых существ пробивались сквозь него…
Человекоподобная фигура вырисовывалась и тут же пропадала в этом вздрагивании.
Нет! Точно человек в метрах ста, словно мираж бежал ко мне … Два человека… Три! Четыре!!! Пять?.. Шесть, семь, восемь… Девять! Десять!! Одиннадцать!!! ДВЕНАДЦАТЬ! ТРИНАДЦАТЬ!!! И четырнадцатый, висящий на двенадцатом и тринадцатом.
Эти люди бежали, что было силы. И чем ближе они были ко мне, тем реальней становились их фигуры, и в какой-то момент они вырвались из мира марева и миражей и стали настоящими. Они словно преодолели какой-то барьер. Барьер невидимый, но существующий.
Они увидели меня… А я увидела еще одну фигуру, пытающуюся пробиться в этот мир из марева. Всадник, облаченный в черную парчовую сутану, гордо сидел на спине такого же черного жеребца, как и он сам. Но вся нереальность ситуации была в том, что жеребец не ступал по земле – он парил, расправив огромные крылья…
За ним мчалась тьма. Нет не тьма чего-то, а сама Тьма. Мрак. Кишащее месиво маленьких крылатых уродцев. Демонов и бесов было неисчислимое количество.
Я начала молиться сильнее.
- Мы не успели, все кончено! – крикнул женский голос по-русски.
- Валентина, перестань, мы должны верить – ворота закроются с заходом солнца! – прозвучал ответ.
- Андрей, смотри, Сипталеху что-то мешает смотреть в нашу сторону, - сказал кто-то из них и снова на русском языке.
Я продолжала молиться.
- Это женщина! Он не может на нее смотреть! Быстрее к ней!
Словно по команде, все четырнадцать человек подбежали ко мне.
- Не переставай молиться! – сказала женщина на моем родном языке.
А я и не думала переставать.
Солнце спрятало свою макушку.
Марево исчезло вместе с Тьмой и полководцем, которые так и не смогли выйти на эту сторону марева.

Они были русские ученые.
Марина-языковед, отлично говорила по-итальянски, что даже я заслушивалась.
Степан, молодой и веселый парень – очень мне понравился, если бы у меня был сын, то он бы, наверное, был похож на него. Думаю, его мать им гордится.
Валентина-биолог, такие вещи мне рассказала про травы, что я в жизни не слыхала. Есть знахарство и колдовство, а есть и простое знание – в какой травинке сила целебная от гриппа, в какой от бессонницы. А то вы думаете откуда я свои чаи целительные взяла. Все из ее рассказов.
Вадим, очень умный молодой человек. И этого достаточно.
Иннокентий, ну прямо таки чудак-человек, хлебом не корми – дай только взорвать что-нибудь.
Андрей и Ксения, отличная пара их в пример надо ставить. Любовь это сильное оружие, никакой демон не разрушит.
Илья, мало разговаривал, все писал что-то, а по ночам на звезды смотрел. Он то нас и вывел. Постоянно повторяя: «Неужели мы в Сирии? Это невозможно… ».
Михаил на французском, как на родном языке болтал. Да и меня уважил, в моем присутствии всегда говорил по-итальянски.
Анатолий был очень загадочным, да и расстроенным постоянно, все какую-то комбинацию просчитывал…
Евгений-теолог. Ох, я с ним и наспорилась вдоволь. Знаний много, а понимания у него не было.
Вениамин Семенович, как представился – так я и называла, он на пару с Ильей-звездочетом маршрут прокладывал.
Николай, говорят по камням мастер. А то ли ювелир, то ли строитель, я не поняла…
Валентин, здоровый дядина, тот который повис на плечах у друзей, когда убегал. Он то и погиб в Тартусе.

За то время, пока были знакомы (а это всего неделя), я очень привязалась к этим ребятам.
Сразу скажу, что я у них ничего не спрашивала, и они мне рассказывать много не собирались. Первый большой город, который был поблизости – это Дамаск. Так что мое желание увидеть часовню святого апостола Павла исполнилось, хотя, я уже думала о том, как скорей уехать подальше с Востока. Пока я была в часовне, мои друзья встречались с послом Франции. Не знаю о чем шла речь, но переговоры длились ужасно долго, и завершились они, видать, успешно, потому что вечером ученые заснули спокойно. И никто не молился в ту ночь…
Да и все было бы спокойно…
Если бы Сипталех нас не отыскал!
Да именно он. Именно в Дамаске. Именно в ту ночь…
Они расслабились – ведь все было решено на земном уровне, но забыли о духовном мире. Франция пообещала, что примет их как беженцев. После переговоров с Францией они дали о себе знать и в советском посольстве. Хотя посол СССР и заявил, что «страна ждет обратно своих героев и предоставит им все привилегии», они знали, что подразумевается под словом «привилегии», и ехали в СССР только для того, чтобы забрать свои семьи. Как оказалось, в пустыне погиб их начальник, которого они называли Иванов, и это еще более усугубляло их положение в глазах родины…
Повеяло жаром.
Нет, это нормально для такой страны как Сирия, если веет, как из резко распахнувшихся дверей турецкой бани, но это был будто жар тридцати султанских жаровен, в которых запекали откормленного теленка целиком. Гербарий из жасмина, стоявший у окна, издал ароматную дымку, вспыхнул и рассыпался в прах. Ситцевые шторы съежились и пожелтели…
Стало трудно дышать.
Так как мы все спали в одной комнате, хотя и очень большой, мы сразу ощутили недостаток кислорода. Я открыла глаза и увидела, как марево (да именно марево, такое как в пустыне, когда раскаленный песок плавит воздух), словно теплая нуга затекает в окно и расплывается по дому. Половицы, искаженные жаром скручивались и темнели. Ковры на стенах, сначала утратили свой яркий цвет в тлеющей дымке, а после, истлевая, осыпались на пол.
Стало казаться, что пустыня пришла в гости. Пришла незвано. Окружив нас со всех сторон.
Вадим встал со своей постели. (Хотя это и постелью не назовешь – мы спали на полу, на матрасах, а цилиндрической формы подушка, туго-набитая верблюжьей шерстью, была единственной роскошью). Он взял свою подушку и кинул в марево. Бедная – даже не долетела до пола. Горстку пепла сразу подхватил какой-то ветер и развеял среди марева…
- Не сработало… - досадно сказал Вадим, все еще надеясь, что это мираж.
- Это выходки Сипталеха – прозвучала тихая догадка Ксении.
- Но как? Он же житель «Мира за горизонтом». Он не может выходить за его пределы?
- Не мог, - поправил ее Анатолий.
- Значит, мы вынесли что-то из его мира, - пытался разобраться Михаил. – Помните то заклятье: «…Готов ли ты простится,
Ничто не сможешь взять.
Здесь все должно решиться,
И нет пути назад.
Решишь ты возвратиться,
Проснется стражник врат…»
- По-моему, тут говорится о том, что нельзя ничего пронести с собой в тот мир, а не из него, - добавила Марина.
- Какая сейчас разница, если мы в его ловушке.
- Кто он Сипталех? – спросила я.
Все вдруг вспомнили обо мне. Они забыли, что я не была с ними за горизонтом. Они переглянулись, и поняли, что и так уже сказали больше, чем хотели.
- Сипталех – жестокое существо. Мститель. Убийца не только тел, но и душ. Князь другого мира. Мира, который существует, но невидим. Демон, охраняющий дорогу к вечной жизни. Он живой и мертвый одновременно, передвигается как хочет по своему миру…
- Теперь и по нашему, - снова поправил Анатолий.
Если бы живое марево не окружило нас, я бы не поверила в эти бредни. Страшилки о жреце Киранезе, который продал свою душу аду ради мести, и обрел облик непобедимого демона Сипталеха, я слышала не раз в этих краях. Но я думала, что это все истории, которыми пугали друг друга кочевники. Я сразу вспомнила, о карте «Седого бедуина», о которой мне довелось когда-то узнать. Карта, на которой были отмечены все зыбкие и опасные места по всему Востоку. Легенда карты гласит, что молодой бедуин Джахва, отправился искать счастье и обошел весь Восток, пройдя топи и зыби, перевалы и знойные пески, побывав даже в аду и краем глаза видел рай, но счастье нашел он, когда вернулся домой. Его одежда была истрепана, лицо исписано морщинами, а черный, как уголь волос побелел. Все, что он принес с собой – это была карта, на которой он оставлял свои заметки. На ней было обозначено все, что встретилось ему на пути – холмы, зыбучие пески, и главное, - место, где находятся ворота ведущие в ад.

Я не видела этой карты, как впрочем, никто из бедуинов. Я не верила раньше в истории о Киранезе-Сипталехе, как и все бывшие со мной в комнате. Я не хотела умирать – ведь все нормальные люди этого не хотят.
- Чего он ждет? – спросила я, но ответа так и не дождалась.
От людей не дождалась ответа.
Зато ответ дал некто…
- Ты мне не нужна… была, - словно пересыпание песка шелестел голос из марева, - но теперь ты знаешь слишком много…
Я сталкивалась с духовными проявлениями, когда помогала на протяжении двух лет преподобному Георгию из Ватикана, несущего служение экзорциста, но это переходило всякие рамки, и навеивало жуткий страх.
- Верните книгу, и я отпущу вас, - с каждым словом марево содрогалось, и жар пыхтел нам в лицо. – Книгу и …
- Ты не имеешь права тронуть нас! – крикнул Вениамин Семенович.
Марево рассмеялось.
- Имею. Все права имею! Вы взяли мое, а я возьму вас…
- Ты не запугаешь нас, лживое отродье! – откуда-то смелость наполнила меня.
Марево начало сужать кольцо, и нам пришлось сбиться вместе, чтобы губительный жар не касался нас.
- Мария-Тереза, не зли его, - кто-то сказал (скорее всего, это был Иван, и довольно неплохая мысль для звездочета).
- Нет, вспомните! В пустыне Сипталеха ослепила молитва Марии-Терезы, и сейчас он не злился, если бы ее слова не цепляли, - догадался Андрей. – Мария-Тереза, прикажите ему убраться прочь. Начните свою молитву, а мы вас поддержим.
(Раньше, Андрей Новак побоялся бы сказать подобное. Но теперь, пройдя через «мир за горизонтом», каждый из них понял, насколько важна вера в Бога, славу которого они видели своими глазами. Молитва – крепче любой брони, и сильнее любого оружия).
У меня не было другого выхода и я, вспоминая, как это делал преподобный Георгий, подняла свой голос:
- Я служительница Бога всевышнего, выхожу против тебя демон тьмы и запрещаю…
Пощечина вырвалась из марева, и на моем лице образовался ожёг. Как только я нашла в себе силы открыть глаза, увидела в этом расплавленном воздухе своего врага. Высокий и смуглый, худощавый, но очень жилистый он тоже смотрел на меня, своим бездонным взглядом. Типичный египтянин древних времен: чисто выбритые лицо и голова, длинные одежды с золотыми пластинами, толстые браслеты на руках, а на груди ожерелье, больше похожее на кольчугу из золотых колец и символ бога Амон Ра с огромным алмазом посредине. Это был не простой жрец, а жрец бога Солнца, личный колдун фараона, только удостаивались такой чести, как алмазное ожерелье.
- Служительница Бога?.. Чего же ты стесняешься своего Бога? – прошептал он, и марево, словно его руки, сдернули с меня парчовую накидку, спалив ее в воздухе.
Никто из моих друзей не догадывался о том, что я монахиня, а я не особо хотела этим хвастать. Да и времени не было… Не знаю, почему…
- Ну так, служительница Бога, не забыла ли ты за своими обрядами, чему учил вас Господь? – Киранез (а именно в этом образе он был сейчас) насмехался над мной. – Он учил вас, кажется, так: «Ударившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку». Или я не прав? – тут он ударил меня по другой щеке, только намного сильнее и в этот раз своей рукой, которая была горячее марева…
От удара пошатнулась вся группа, а Анатолий, стоявший с краю, упал бы в марево, если бы его не удержали, но запястье он обжег так, что даже пальцы покрылись волдырями. Мы убедились, что это не мираж.
- Ну так что? Еще кто-то хочет быть служителем Бога? Или будем играть по моим правилам?
Все были испуганы. У меня лицо горело так, словно его облили кипящим оливковым маслом, но неожиданно для себя сказала:
- А я не отказывалась, быть служителем Божьим…
- Ах, тебе было мало? – взбешенный брошенным вызовом, он замахнулся для нового удара…
- Я запрещаю тебе именем Иисуса Христа!
Моя рука смогла перехватить его удар…
Это было даже легче, чем удержать расшалившегося карапуза из нашего приюта. Его рука внушающих размеров была подобна лесному хворосту, который я могла бы сломать пополам одним движением.
Я прочитала испуг в его бездонных глазах. И это придало сил.
Киранез зашептал что-то на рычащем, грубом языке, и я заметила как марево, подобно волне, начало медленно отползать снизу и подниматься вверх, закручивая гребешок.
Волна раскаленного воздуха помчалась на нас.
Волна разбилась о невидимую сферу вокруг меня, и моих друзей.
- Да кто ты такая, что кидаешь вызов мне, владыке «Долины теней»…
Какими бы красивыми не были его титулы, а вырваться из мой руки он не мог. Тогда он решил меня запугать. Его лицо стало вытягиваться, а рот превращался в уродливую пасть, из лысой головы вырастали два закрученных рога, а рука, которую я держала, покрылась мерзкой зеленой кожей, как у ящерицы, вылезшей из болота.
- Жалкое насекомое, - шипел он своим раздвоенным языком, - прислужница распятого лицемера…
Это уже меня обидело!..
Мне стало обидно не за себя, нет, не за «жалкое насекомое», меня давно не касаются обиды, направленные в мою сторону. А вот оскорбление в адрес Бога, тем более от лживого демона, могут разозлить даже монахиню.
Свободной рукой я ударила его по морде. Именно по морде, противной и вонючей испускающей зловонный огонь. И этот удар свалил его наповал…
Марево развеялось с нашей стороны.
Иннокентий, воспользовавшись моментом, взорвал что-то у освобожденной стены, и мы выбежали на улицу, оставив бесчувственного монстра приходить в себя, и делать выводы насчет того, стоит ли ему преследовать нас дальше и тягаться силой со служителями Бога или нет.

Киранез принял неправильное решение, но подготовился к следующему разу получше…
Итак за три дня до отправления моего корабля, мы прибыли в Тартус, их же корабль отходил вечером. Русское посольство выдало новые паспорта и билеты из Тартуса до Стамбула, а уже из Стамбула их путь лежал в Одессу. Они были взволнованы, и мне кажется, сильно боялись того, что их ждало в России. Как я хотела бы поехать с ними, но я не могла. Вы же знаете попасть в СССР иностранцу то же самое, что верблюду пройти в игольное ушко. Я провела их на теплоход, и решила, что буду стоять на причале, пока корабль не скроется из вида.
Перед тем, как взойти на борт, где в сопровождении уполномоченного человека из посольства, они должны были отправиться в дорогу, Марина отозвала меня в сторону.
- Сестра Мария-Тереза, я хочу вас кое о чем попросить – надеюсь, вы мне не откажите?
- Что я могу сделать для тебя, родная? – спросила я.
Марина достала тетрадку, (ту самую что держал в руках преподобный) и протянула мне.
- Возьмите ее, я знаю, что в ваших руках она будет надежно спрятана.
- А что в ней?
- Это мой дневник. В нем я записывала все, начиная с первого дня пути до этого момента.
- Можешь не переживать, я не стану его читать, мне хватило, того, что я уже увидела.
- Да если бы вы и захотели, то не смогли бы, наверное. Вся тетрадь исписана шифром, о нем знаем только мы с отцом. Единственное я записала на форзаце стих на арамейском языке. Хотя я думаю, что он даже прародитель арамейского. Но это все не столь важно как то, что эта тетрадь должна быть в надежных руках. Я не хочу, чтобы до нее добрались коммунисты или какие-то другие военные партии.
- А почему ты ее не уничтожишь?
- Здесь очень ценные исторические и археологические факты, кроме того, здесь ключ к панацее. Здесь ключ от самых страшных болезней и главное от смерти. Открою вам тайну: мы видели сад, в котором есть источник вечной жизни. Это там, в «мире за горизонтом». И может когда-то, когда люди будут бессильны против болезней и это объединит их и перечеркнет всякие войны, то этот ключ…
- Марина! Нам пора! – крикнул Андрей.
- Не бойся – это будет нашей тайной. Твоей и моей, - я крепко обняла Марину, как в последний раз.
- Да, и о том стихе. Я не уверена, но мне кажется, что именно он разбудил Сипталеха, если хотите вырвите его из тетради.
- Я не стану этого делать. Если это на самом деле привлекает к себе мстителя, то это защитит дневник от злых людей. Я демона вызывать не буду, а если кто и сунет свой нос, тот будет разбираться лично с Сипталехом.
Марина взбежала на палубу, а я осталась на причале…
Трап подняли, корабль медленно оттолкнулся от берега и пошел к портовым воротам. Затем он, свистнув на прощанье, вышел в нейтральные воды, а я маленькими уличками начала пропихиваться к гостинице, где собиралась ожидать свой корабль.
Я отошла не так далеко от порта, как идти стало легче, и воздух посвежел. Преодолев очередную горку – решила передохнуть, и еще раз насладиться видом заката. В Тартусе это было удивительно красиво. В лучах бардового заката все словно оживало, превращая город в иллюстрацию к «1000 и одной ночи».
Маленькие квадратные домики из глины, построенные очень близко, были похожи на отару диких баранов, которые словно толпились у водопоя, толкая друг друга и заползая на спины. Море – похожее на вишневый кисель, в котором плавали дольки сухофруктов, и он разливался до самого горизонта, а может и дальше. Сухофруктами были аккуратные рыбацкие лодки, которым нет числа, и пришвартованы они были так близко, что и малек не прошмыгнет. Ну а шумных людишек у порта – не счесть. Еще полчаса тому назад она была частью людского потока внизу, а теперь они похожи на муравьев, которые двигались в круговороте жизни. С виду можно подумать, что это хаос, но каждый имел свой путь и свои цели. Красивое бардовое марево начало стекать по соседней улице, словно река, желающая впасть в море…
Марево?!!
Из маленькой струйки оно превратилось в огромную лавину, которая набирая скорость и высоту мчалось к морю. Сомнений не было – это проделки Киранеза. Или Сипталеха? Хотя какая разница, какой облик он принял, важнее его непреодолимое желание уничтожить последних свидетелей Парадиза…
Я кинулась бегом на соседнюю улицу, чтобы перехватить лавину, хотя пока не знала, как я это сделаю. Все что пришло мне в голову, так это встать у нее на пути.
Огромная волна приближалась со скоростью не похожей ни на скорость морской волны, ни на скорость лавины сходящей с Араратских гор, это была чудовищная скорость. Мгновенье… и она накроет меня…
Разбившись как о волнорез, лавина поднялась в воздух тысячами брызг.
Замерла.
Перелетев над моей головой, брызги марева собрались вновь и опустились на землю.
Оно снова поползло вниз.
Обтекая меня стороной марево опять начало принимать форму лавины. И набрав скорость, оно утекло от меня, оставив на земле только шесть темных сгустков, похожих на разлитый деготь.
Черные масленичные пятна (как мне показалось сначала) словно ожили. Сначала я заметила только какое-то волнение на их поверхности, но позже они начали расти. Нет не в ширину, или размером, они вытягивались вверх. Как летняя смола вытягивается вниз с ветки, так они принимали форму чего-то широкого у основания, длиной в человеческий рост, и округлого в самом конце.
Шесть трехметровых человекоподобных существ смотрели на меня, своими бездонными глазами. Я даже и не поняла сначала, были ли у них глаза, или это просто дыры, глубиной в бесконечность…
Они смотрели на меня, вытянув свои шеи. Хотя шеи я не видела. Я ничего не видела. Только черные балахоны, которые отблескивали масленичными ликами. А под балахонами, ничего – только тьма! Объемная тьма. Живая тьма и очень враждебно настроенная. И бездонные глаза, посаженные в этой тьме, которые не сводили с меня пристального взгляда.
Это были демоны мрака, главные прислужники ада.
- С-с-сто-о-о-ой, - прошипел один из них. – Иначе-е-е умрё-о-ош-шь
Голос был из глубины его сущности – и пронизывал меня насквозь. Я и вправду не могла пошевелиться.
- Вы не можете причинить мне зла, - говорила я… и сомневалась, а они это чувствовали.
Им нужен был мой страх. Страх, который парализует веру. Мою духовную силу. Меня всю… И они этого добились.
За спинами демонов я видела, как лавина-марево, разогнав «шумный муравейник», вторглась в море, сжигая лодки и поднимая пар от вскипающей воды на своем пути. Своей цели она достигнет минут за пять. Кто ее остановит? Кто поможет моим друзьям? Кто поможет мне? Я понимала, что помощи ждать неоткуда. Надо бороться самим.
Вдруг я побежала.
Повернулась к демонам спиной и побежала…
Бежала я что есть силы; ели сгибая окаменевшие от страха ноги.
Я не хотела оглядываться. Моим желанием было убежать подальше отсюда, а куда?... Не знала. Главное чтобы не останавливаться. И я не останавливалась!
Узкая улочка вилась змеей и, казалось, что не я бегу, а мир пробегает мимо: дома, перекрестки, любопытные зеваки, брусчатка, старик с арбой, резкий поворот, дети, собаки, женщина (я ее толкнула), проклятье в след, поворот, лужа, дорога, угол, мусорная куча, битые ящики, стена…
Стена?
Стена.
С трех сторон стена!!!
С четверной стороны за спиной…
я нашла силы повернуться и увидела, что они не отстали. Шесть черных теней вились следом за мной. Они не шли ногами, не летели, даже не ползли – но они перемещались. Словно тряпка, зацепившаяся за край обоза, невидимой нитью приподняв одну сторону, волочется следом. Так и они тянулись за мной. Мой страх был нитью, которая зацепила их.
Один полз по крышам, другой по навесным козырькам, над входными дверями, и еще четверо просто по земле. Остановились они в трех шагах от меня. Выровнялись, встав на свои бестелесные ноги, и тот, который был, наверное, главным, вновь заговорил.
- Я-а-а пре-едупре-е-ежда-ал те-ебя-а, - прошипел он с какой-то особенной злобой, еще более жуткой, чем до этого.
Легкий черный дымок стал выползать из их рукавов, растягиваясь в воздухе лентой. У каждого дымовая лента была своя, и каждая длиной почти в их рост. Дым сгущался и начал принимать форму.
Я не видела до этого такого оружия. Длинное основание из черной мореной древесины, за которое они схватились костяными пальцами (оказывается у них были не только глаза), увенчивалось с двух сторон вытянутыми лезвиями с шипами на краях – словно два меча привязали к шесту. Похоже на двухконечное копье с вытянутыми наконечниками. Словно каждое оружие отдало свою самую смертоносную часть, чтобы получилось оно – «жало смерти». И моя плоть приготовилась вкусить яда от изогнутых шипов торчащих по три с каждого лезвия.
Веры не было. Страх был.
Защиты не было. Хотя я и не просила…
- Господи, помилуй меня, сохрани мою душу для твоей святой обители. Прости мне всякий грех и прими…
- Молчи-и-и, - зашипел главный и резким ударом краем жала разбил в щепки и без того поломанный ящик, хранивший испорченные продукты…
Сок от прогнивших овощей и щепки полетели мне в лицо.
Как они умудрялись вращать своими гигантскими копьями, не цепляя при этом друг друга, я так и не поняла, но ветер создаваемый ими приводил в движение все вокруг. Страшней всего было видеть, как развеваются по ветру их балахоны, где-то прогнившие, а где-то пробитые, и только мрак проглядывал сквозь эти дыры.
Я закрыла глаза, приготовившись к самому страшному, когда услышала чьи-то ровные шаги. Да я их слышала, несмотря на гул города, на ветер от жал, свистевший у меня в ушах, я слышала твердый шаг – таким может ступать только нога…
Их было трое. На вид лет двадцать пять, не больше, но в глазах читалась вечность. Белые, даже скорее золотые волосы спадали до плеч, и с каждым шагом переливались оттенками заката. Крупные парни двухметрового роста с телосложением греческих богов.
Полы белых плащей из легкой ткани, фасона, который не видела еще современная мода, развевались по ветру, разделенные двумя разрезами по бокам. Белые штаны, (какие носят на востоке только знатные вельможи, или мастера единоборств) были ровными и легкими, и ни одной складки, ни единого пятнышка. Наверное, хлопковые белые футболки, сидели так плотно на них, что казалось, мускулы вот-вот прорвут материю.
Шли они шаг в шаг. Одной походкой. Как три близнеца. Одновременно их правые руки, запрокинув ладонь за спину, изъяли из ножен поющие в воздухе мечи – яркие, как луч солнца и светлые, как весеннее небо.
- В сторону! – твердо приказал тот, что шел посредине.
Он был старшим, на голове его было подобие золотого обруча, какого не было у двух его друзей. Хотя у того, который справа на голове блестела золотая тесьма, а того, что слева – белая лента. (Может это воинское отличие? Погоны и ранги? А может я ошибаюсь.)
Демоны неохотно повернули свои головы, а затем и тела.
- Вы, не имеете права тут быть, она наш-ш-ша, - зашипел главный демон.
- Не тебе это решать, падший ангел…
Острие жала просвистело у самого носа белого парня.
- Она с-знает тайну Парадиз-с-са, и должна умереть.
- Пусть она и знает, но она не была там, не видела дороги, и не касалась ворот рая. Вы не имеете права трогать ее.
- Сиптале-е-ех с-сказал…
- Сипталех, такое же лживое отродье, как и весь ваш род. Он мне не указ, а вам приказано Богом, отпустить ее и убираться обратно в свои круги преисподней.
- А если не-е-ет?... – демон решил подразнить соперников, но его заставило замолчать острие яркого меча, которое коснулась ветхого балахона, на уровне груди – запах тлеющей материи дымком пополз к небу.
- Ты за это заплатиш-ш-шь!!! Пусть все бой реш-ш-шит!
Это был вызов. И странная троица приняла его.
Все были готовы. Мечи звенели в руках атлетов, от напряжения, а двухконечные копья-жало, завертелись с еще большей скоростью.
Я не смогла понять, кто нанес первый удар, и как именно это произошло, но сражение завязалось мгновенно, и во все стороны, вместе с лязгом металла, полетели искры. Ребята в белых плащах с трудом успевали отбивать атаки, так как на каждого приходилось по два демона, Позже я увидела: поняв тактику нападения демонов, мои защитники в паузах (если десятую долю секунды можно назвать паузой) пытались нанести свой разящий удар. Мечи, руки, плащи – то черные, то белые, так быстро мелькали у меня перед глазами, что все слилось в сплошное мечерукое существо с черно-белой окраской.
Закат темнел, а битва набирала силу. Светлые мечи стали видны лучше, они как мощные фонари освещали поле битвы. Демоны в темноте видели превосходно.
Я заметила прыжок в воздухе, мелькнувший белым плащом и золотым обручем, красивый выпад и удар…
Вопль раненного зверя сотряс небо Сирии. Так орет медведь в чье брюхо, вонзают раскаленный клинок. А может и громче…
Демоны замерли, соображая, что же произошло особенно тот, кто кричал. Вонзившийся по самую рукоять светлый меч рванулся вверх, раскроив истлевший балахон пополам. Балахон упал на землю двумя кусками и мрак, таившийся под ним, вспыхнул и растворился в воздухе ядовитым облаком сизого дыма.
Пять демонов против троих…
Я поняла кто мои защитники, когда битва переместилась в небо. Да именно в небо.
Сначала за спинами демонов, разрывая прогнившую ветошь, вырвались на свободу черные как смоль крылья, их тут же наполнил ветер. Четыре фигуры взмыли вверх. Выше улиц и домов, людей и города – к самым облакам.
Нет, они не убежали, им было проще воевать в небе. Защитники – тот, что с тесьмой и тот, что с лентой – замерли, посмотрели на меня, потом на своего командира, на пятого демона, что остался без пары, и которому предстоит сразиться с лучшим из воинов, набрали полную грудь воздуха, словно тот придавал им силы и огромные белые крылья, больше их роста, раскрылись за спиной. Ветер и их принял в свои объятья, поднимая на небесную арену, где их уже ждали вращающиеся копья-жала.
Ангелы, именно ангелы были моими заступниками. Никто бы не смог сразиться с демонами, как только небесные воины. Только они не чувствовали страха. Только они были готовы воевать на смерть, ради человека, такого как я.
И снова завязалась битва. Лязг метала, искры у меня над головой, струйки дыма от поджаренных балахонов и белые перья, вырванные жалом. Война на небе и на земле. Проклятья и ругательства с шипением изрыгали безликие монстры, а в ответ было только молчание и удары клинка.
Вспышка зеленого дыма – еще одного демона не стало. Это ангел с лентой смог найти момент, чтобы срубить голову (пусть и невидимую, но реальную)…
Но слишком дорого пришлось заплатить за победу.
Словно воронье, напавшее на белокрылых голубей, были демоны мрака не ведавшие страха ни перед кем, кроме своего владыки. Хитрость и обман пропитали их существо. Демон, бывший противником ангела с тесьмой, покинул своего врага, и растворился во тьме. Удара в спину лентоносец не ожидал.
Жало прошло насквозь. Очертило зигзаг и вылезло.
Неуклюже сложились крылья у смертельно раненного ангела, он улыбнулся и полетел камнем вниз. Демону было этого мало – выставив жало вперед, он кинулся наперехват. В воздухе вновь поддел на копье – поднял ввысь и, рубанув с десяток раз, бросил. Тело (если оно у ангелов так называется) изрубленного лентоносеца, не долетев пару метров до земли, вспыхнуло миллионом ярких огоньков, которые, застыв на мгновенье в воздухе, завертелись столбиком и умчались ввысь.
- Ты нарушил правила боя! – закричал самый главный из ангелов, что был внизу, - Ты сделал это первым, и теперь мы имеем полное право…
Яркий взрыв света волной вырвался из-под одежд ангела с обручем, ослепив врагов.
Честно говоря, свет ослепил и меня, я только на слух поняла, что еще один демон мертв.
Двое против троих.
Теперь и ангел с обручем на голове расправил крылья и, кружась волчком, взлетел в небо. Двое из демонов, зависших в воздухе спинами к друг другу, и опомниться не успели, как острие меча срезало их крылья. Сначала полетели перья, а потом плюхнулись наземь и темные пятна демонов – но это их не убило.
Ангел с тесьмой воевал в небе с последним крылатым демоном, в то время как старший накинулся на одного из упавших наземь.
Демон, для которого не нашлось противника, восстал перед моим лицом. Ехидно шипя, он замахнулся жалом, и я поняла, что теперь все кончено…
Луч света молнией прошел с головы до ног демона, напавшего на меня. Истлевая и корчась от боли, он расплылся мутным зловонным облаком и исчез.
- Ты в порядке? – старший из воинов стоял около меня.
Он меня видел, и говорил ко мне. Он даже протянул руку для того, чтобы я могла встать.
Скорее всего, увидев, что я в опасности он приложил все силы, чтобы избавиться от помехи заграждающей путь. И счет стал теперь два – один…
Пред моим носом блеснуло и остановилось острие жала.
Оно было брошено сверху.
Жало, острие которого остановилось у моего лица, выходило из ангела…
Мой спаситель был пронзен насквозь. Если бы не его руки, схватившие жало за самое лезвие, то оно пронзило бы и меня. Ангел упал на колени, выронил свой меч, вспыхнул миллионом огней, которые умчались столбиком вверх.
Ангел с тесьмой лежал на земле с обрубленным крылом, а в небе коршуном парил демон мрака. Последний из выживших. И самый сильный из них.
Он вытянул свою руку, и жало послушно полетело к нему обратно. Он блеснул пустыми глазами, так что я это увидела даже с земли.
- Вс-с-се кончено-о! – прогремел его хриплый шипящий голос.
Словно рыцарь на турнире он выставил жало лезвием вперед и, набирая скорость, полетел на встречу мне…
Не знаю как, но моя рука коснулась чего-то холодного, и яркий свет ударил мне в глаза. Меч, оброненный моим защитником, оказался у моих ног. Ангельский меч, который засветился небесным светом оттого, что я к нему прикоснулась. Каким-то образом я знала, как с ним нужно обращаться.
Я встала на ноги. Вращая его вокруг себя, я была готова к нападению.
Со стороны это было, наверное, ужасно смешно – монашка, вращающая двуручный, прямой полутораметровый меч. Он был просто прекрасен – мечта паладина. Узкое лезвие, исписанное небесными письменами и излучавшее свет подобный неоновым лампам, привело в панику моего врага.
Он замахнулся, находясь метрах трех от меня, и этого мне хватило, чтобы, прыгнув ему на встречу, полоснуть по открытой груди. Балахон задымился, а демон отлетел в сторону. Я пошла в нападение. Зря он подставил в качестве защиты свое жало – я разрубила копье на две части. Демон попятился назад, пихая мне под ноги разбитые ящики и гнилые овощи. Он взглядом срывал кирпичи с домов и кидал в меня, но моя реакция была намного быстрее. Я даже не смотрела по сторонам, мои руки делали все за меня. Я смотрела только в глаза демона, в те пустые глаза, в которых был страх, но уже не мой, а его. Он боялся меня.
- Отпус-с-сти меня! – прошипел он.
- Ты уйдешь… - сказала я. - Но только туда, откуда явился!
Демон не успел понять, как мир для него разделился пополам – на правый и левый. Да, я смогла это сделать. Так же как делал ангел с обручем. Одним ударом, я разрубила его с головы до ног (или что там у него было).
Зловонный туман рассеялся, и внутренний свет меча исчез.
- Молодец! - услышала я за спиной.
Еще четверо парней в белых одеждах и с лебедиными крыльями за спиной.
Они чем-то отличались от тех, что защищали меня. Не было ни обручей, ни лент, не было даже мечей за спиной. Хотя по краям одежд у одного из них была окантовка из драгоценных камней.
- Ты правильно поняла – мы не воины, - сказал тот, что в драгоценностях.
Они читали мои мысли.
- Мы ангелы-наблюдатели и вестники. И ты должна выслушать нас очень внимательно.
- Хорошо, - все, что я смогла из себя выдавить.
- Твои друзья из СССР нарушили границы и вошли в духовный мир. Это не наказуемо Богом, но охраняемо прислужником лукавого – полуживым Сипталехом. Шаманское поселенье, сокрытое от людей, поддерживает его существование многие века, и Творец знает об этом. Сипталех – хозяин долины теней, охранник к источнику вечной жизни. Мститель, который не останавливается ни перед чем, кроме рамок своей власти. Он мог свободно перемещаться по всей земле под видом духа, невидимого духа, или же во плоти, в которой его поддерживают шаманы. Но теперь его сила вышла из-под контроля. Он может принимать любой облик. Делать все что угодно в духовном и физическом мире, а все потому, что один из них украл чашу Сипталеха. Это чаша, сделанная из Хавилского золота, добытого на берегах реки Фисон. Чаша вышла из духовного мира в мир настоящий.
- Кто это сделал? – я знала их всех, и в моей голове не укладывалось, что один из них мог совершить подобное.
- Не могу тебе сказать имя. Но скажу вот что – Сипталех не может убить еврея, или каким бы то ни было образом привести его к смерти. И еще, храм Сипталеха, в котором была эта чаша, находится в самом конце долины смертной тени, и охраняется Мраком. И каждый вошедший подвергается казни. Так что, вынести чашу мог только кто-то из Божьего народа.
- А что особенного в этой чаше, что Сипталех ею дорожит?
- Фисон – река, которая вытекает из Эдема. В истоках этой реки купаются корни Дерева жизни, и пьют из нее воду. Река одно цело с этим деревом. Золото лежавшее у берегов этой реки идеальное. Никакой примеси или порока. Чистое золото, очищенное рекой жизни, и тоже ставшей ее частью. Любая вода, постоявшая в чаше становится чистой и живой. Она не дает вечности, но продлевает жизнь, укрепляет здоровье, и возвращает молодость. Должн пройти полный цикл луны, чтобы вода получила полное очищение, и этого хватает только одному человеку. Этой чашей не могут пользоваться все, а только один. Больше таких чаш нет, поэтому только с помощью неё Сипталех мог поддерживать свои тела в крепости и здоровье.
- Так это же хорошо?! – сказала я ангелу-вестнику.
- Да, если бы не открылась дверь из духовного мира для его неограниченного гнева. Обычно мы не вмешиваемся в жизнь тех, кто захотел найти путь в вечность или святую чашу. Каждый из них видел предупреждение на воротах, и знал что делает.
- А в этот раз вы поможете этим русским?
- Нет, не мы. Мы не можем.
- А кто тогда? – я была обижена и немного зла на то, что он стоит и болтает со мной о древнем колдуне, которому самое место в преисподней, когда оный уничтожает моих друзей на корабле.
- Ты им поможешь! – совершенно спокойно сказал он. – Мы позволяем тебе взять этот меч. Он только для защиты, и знание как им придет к тебе само. (Говорил он так, будто не видел, как я разрубила демона) Ты сопроводишь их до самой Одессы.
- А кто за них заступится в СССР?
- Уже все решено. На битву с Сипталехом выйдет неожиданный защитник. Творец любит брать ничего не значащее в глазах демонов и превращать в настоящих воинов. Это может быть тихоня-монашка, как ты или голубоглазый парень Виталик – тот, кого уже усмотрел Бог. Ему будет не просто, как было не просто и тебе – но он справится, как и ты справилась. И все это только потому, что за вами Бог. А сейчас пора!


- Он взял меня на руки и поднял в небо. Мы полетели к кораблю…Вы мне не верите преподобный? – матушка Мария-Тереза отвлеклась от исповеди и укоризненно посмотрела на отца Константина.
- Знаете, матушка, чтобы получить тетрадку обратно, не обязательно было так врать, особенно перед смертью.
Он кинул ей тетрадь.
- Зря вы так преподобный. Жаль, что вы мне не верите.
- Вы будете исповедоваться или нет? – рассержено спросил он.
- В чем, святой отец? – матушка не понимала разгневанного священника.
- В колдовстве! – крикнул он и сам испугался своего крика.
- Мне действительно вас очень жаль. Через минуту вы уйдете, не отпустив моих грехов, хотя я в этом и не нуждаюсь, так как Господь мне уже все простил. И смерть настигнет вас так быстро, что ваши грехи останутся с вами.
- Еретичка, да я вас на отлучение от святой…
Дверь скрипнула и появилась лицо бледное как мел. Это была сестра Лаура, ей было ужасно неудобно прерывать исповедь, но новость, которую она принесла была ужасающей.
- Святой отец, церковная библиотека горит.
Священник на миг испугался, как бы слова матушки не оказались пророческими для него, но потом собрался и, выходя из покоев, кинул ей через плечо.
- Лучше вам умереть сейчас, тогда вы не услышите еретической анафемы, которую я объявлю завтра на утренней службе.
Двери захлопнулись резко и громко.
Мария-Тереза произнесла короткую молитву, вытерла дрожащей рукой глаза от слез, и повернула голову в сторону дверей, за которыми пряталась Кассандра.
- Голубушка выходи, я знаю, что ты там.
Дверь тихонько скрипнула и девушка, на лице которой читалось только недоумение, вышла из своего убежища.
- Простите, матушка. Я когда поняла, что исповедь началась…
- Все в порядке, не бойся. Я хотела, чтобы ты это услышала, потому что ты единственная, кому я могу доверять.
- Я? – Кассандра думала, что в лучшем случае ее место в рейтинге доверия настоятельницы двухзначное где-то после …
- Да, потому что в тебе я вижу себя, - матушка задумалась на мгновенье, а потом спросила, как всегда заглядывая глубоко в глаза. Ведь глаза не врут никогда. – Ты тоже считаешь, что я ведьма?
- Что вы, матушка! Для меня вы ангел во плоти, - Кассандра упала на колени возле кровати матушки – каждое слово из ваших уст для меня подарок.
- Значит, ты веришь этой истории? – матушка словно проводила экзамен.
- Конечно, верю!
- Возьми это, деточка, - матушка приподнялась на своих подушках и протянула Кассандре тетрадь. – Спрячь ее в самом надежном месте Венеции, надеюсь, ты знаешь где оно? – и Мария-Тереза протянула свою связку ключей.
Кассандра поняла и кивнула головой, а потом вспомнила о самом главном препятствии.
- А отец Константин?
- Его уже поздно бояться, скорее всего Сипталех уже встретил его.
- Так что он убил его?
- Да скорее всего, но прежде тот рассказал, где может быть то, что разбудило демона, - и старая монахиня кивнула на тетрадь. - Если он не уничтожит ее в течении полного лунного цикла его физическое тело умрет, и его дух будет вынужден уйти в ад. Постарайся сберечь ее.
- А может ли он убить меня? – Кассандра была ужасно наивной, полагая будто от матушкиного «нет» она станет неуязвимой.
- К сожалению, может, – матушка тяжело вздохнула, ей было жалко возлагать на плечи Кассандры такую ношу. - Я тебе передам то, что никогда не принадлежало мне, но что дано мне в пользование. Это должно помочь тебе.
Матушка отключила аппарат, поддерживающий работу сердца, отсоединила провода и капельницу.
- Матушка, что вы делаете? Вы же умрете? – Кассандра хотела было помешать, но настоятельница уже все решила.
Упираясь на свою кровать, Мария-Тереза привстала и шаркающими шагами подошла к двухметровому распятью. Это был настоящий шедевр из дерева, сделанный под заказ самым искусным мастером Венеции. Нашарив пальцем кнопку, спрятанную в терновом венце Спасителя, она привела в ход невидимый механизм.
Словно шкатулка распятье открылось. К удивлению кассандры внутри оно было полое. Что-то замотанное в ветошь было внутри – длинное и тонкое и похоже что-то тяжелое. Матушка прикоснулась рукой и сквозь ветошь начал пробиваться неоновый свет янтаря. Для Марии-Терезы этот предмет не был тяж
_________________
Безумен Христа ради!
www.Imakaev.com
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора MSN Messenger
Sv. Pavel
Хранитель Сказок


Зарегистрирован: 07.04.2006
Сообщения: 514

СообщениеДобавлено: Вт Май 02, 2006 11:48 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Ну вот, на полслове оборвал...
Что сказать? Очень динамично и интересно. В начале я хорошо посмеялся - есть изрядные перлы, такие как: "смиренносующая нос в чужие дела сестра"; молитва Святому Луке и др.
Одно есть замечание, хотя я и не профи в этом деле, но выскажусь.
Несколько не вяжется состояние Марии-Терезы (при смерти, "тяжело переводит дыхание") и её длинный подробный рассказ, где она упоминает даже свои целительные чаи (чуть не даёт рецепты Smile )
Если бы этот рассказ был во время дляинных зимних вечеров у камина, тогда понятно, а, находясь при смерти..?
Ну, это имхо.
А так вообще всё очень классно и мне нравится.

PS. Володя, не вздумай обижаться на критику. Smile Жду продолжения.
_________________
Славьте Господа, ибо Он благ!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Владимир Имакаев
Cказочник


Зарегистрирован: 01.03.2006
Сообщения: 805

СообщениеДобавлено: Ср Май 03, 2006 2:14 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Тю глупасти какие, я для того и выкладываю чтобы слушать замечания и критику Laughing
Просто я знаю свою слабости, но иногда в них себе не признаюсь -например я начинаю что-то маленькое по плану а потом оживленный идеей мелочь превращаю в новый сюжет, и потом забываю убрать черновые наметки, а про пункутацию вообще молчу.

А вот продолжение будет глава за главой до середины романа, а больше редакция не позволяет Embarassed
_________________
Безумен Христа ради!
www.Imakaev.com
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора MSN Messenger
Sv. Pavel
Хранитель Сказок


Зарегистрирован: 07.04.2006
Сообщения: 514

СообщениеДобавлено: Пт Июл 28, 2006 5:33 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Покорённые, потрясённые и заинтригованные читатели скандируют:
ВО-ЛО-ДЯ! ВО-ЛО-ДЯ! ПА-РА-ДИЗ! ПА-РА-ДИЗ! ШАЙБ..(ой),в смысле, ПРО-ДОЛ-ЖЕ-НИЯ!
Нет, серьёзно, Володь, когда планируется выход 2-ой части?
_________________
Славьте Господа, ибо Он благ!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Владимир Имакаев
Cказочник


Зарегистрирован: 01.03.2006
Сообщения: 805

СообщениеДобавлено: Пт Июл 28, 2006 5:43 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Embarassed Привет! А ты 1 часть прочитал уже? неужели нашел в твердой копии.
А 2 часть должна или к Новому году выйти но в это слабо верю скорей всего в первом квартале 2007 года. Rolling Eyes
_________________
Безумен Христа ради!
www.Imakaev.com
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора MSN Messenger
Sv. Pavel
Хранитель Сказок


Зарегистрирован: 07.04.2006
Сообщения: 514

СообщениеДобавлено: Пт Июл 28, 2006 6:07 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

1-ю прочитал. Мне из Казани прислали, правда по двойной цене. Wink Но для хорошей книги не жалко.
Сейчас дал её почитать неверующему коллеге по работе. Он довольно щепетильно подходит к выбору книг для чтения - покрутил её, прочёл выборочно несколько строк, похмыкал, мол, бесы? Но почитать взял. Потом сообщу его впечатления.
_________________
Славьте Господа, ибо Он благ!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Владимир Имакаев
Cказочник


Зарегистрирован: 01.03.2006
Сообщения: 805

СообщениеДобавлено: Пт Июл 28, 2006 6:40 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Спасибо, елей на сердце.... Embarassed
А про неверующего, обязательно сообщи. Я то писал в первую очередь чтобы неверуюшему понятно было потому и с церковними терминами не злоупотреблял. Пока неверующие моего окружения читали, понравилось просят продолжения, но они то могли из лести. посему постороннее мнение было бы очень поучительно. И когда будет говорить мнение, спроси что не понравилось или непонятно Wink
С Богом!
_________________
Безумен Христа ради!
www.Imakaev.com
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора MSN Messenger
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Литературное сообщество СКАЗОЧНИКИ.ru -> Владимир Имакаев Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group
Русская поддержка phpBB