новый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писатели
Новый литературный проектновый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писатели
новый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писателиновый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писателиновый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писатели
новый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писатели


О проекте  skazochniki.ru и  его авторах
Наши произведения
Поизведения наших друзей Как с нами связаться и стать  участником проекта
Книга Жалоб и Предложений снова работает! Форум
Живой Журнал

 

© Лара Лонд

 

 

Все писатели — сумасшедшие

 

Я слышу этот робкий стук и уже знаю, кто там за дверью. Неохотно открываю – ну так и есть… Вот она стоит, маленькая, тощая, прозрачная как привидение, пока бесформенная и безымянная, но симпатичная и, пожалуй, небезнадёжная – идея рассказа.

Присматриваюсь. Что-то современное? Нет, платье явно средне­векового покроя. Фэнтези? Да, скорее всего, они почему-то ко мне неравнодушны, да и я к ним тоже, по правде сказать – или, вернее, была неравнодушна. Какая-то тайна? Конечно! Иначе зачем этот хрустальный флакончик на тонкой цепочке, который она пытается спрятать под шалью. Приключения? Вероятно. Тайны и приключения идут рука об руку. И, кажется, тут слегка отдает любовной историей? Нет, это вряд ли. Веснушки, бедный наряд, обветренные руки. Или все-таки зарождающаяся любовь, которая приведет к превращению гадкого утенка в лебедя? Возможно. Сейчас трудно сказать.

– Уходи, – говорю я.

Она поднимает на меня полные печали глаза.

– Почему?..

– Потому что ты неинтересна, бесформенна и бессмысленна. Мне некогда тобой заниматься. И не смотри на меня своим душераздирающим взглядом, не поможет.

Она, конечно же, так легко не сдаётся.

– Но это неправда! По крайней мере, первое – что я неинтересна. Я, может быть, действи­тельно еще не сформировалась, но если ты меня изучишь, станешь со мной разговаривать и слушать, то я раскроюсь и вырасту, и...

– Говорят тебе, мне некогда! Сколько времени это займет? – Я снова присматриваюсь к ней. – Ведь ты не рассказ, ты – повесть, если не полновесный роман. А это как минимум полгода тяжелого труда, при условии, что ты будешь себя хорошо вести и пойдешь легко, в чем я сомневаюсь, судя по тому, как плохо я тебя вижу сейчас.

– Я буду себя вести хорошо, обещаю! А сейчас не показываюсь четко лишь потому, что...

– Ничего не хочу знать. У меня нет шести месяцев, и точка.

Она смотрит на меня именно так, как я запретила ей смотреть.

– Но может быть, на меня не уйдет так много времени...

– Уйдет, и ты это знаешь. Все вы обещаете быть паиньками и можете даже начаться легко, на волне вдохновения, которое вас приносит; но потом, когда в вас вложено слишком много, чтобы сдаться и бросить, вы начинаете играть в прятки, сопротивляться, жить своей жизнью и вообще издеваться! Я в этом деле не новичок, так что мне известны все ваши штучки.

– Если мы обе хорошо постараемся, ты меня закончишь меньше чем за три месяца.

Ха! Кого вы пытаетесь обхитрить, юная леди? К тому же, как я уже говорила, у меня нет времени – совсем, ясно? Ни трех месяцев, ни одного, ни даже недели. Я не могу себе позволить работать бесплатно, вот и всё. Я далеко не богата, и потому вынуждена сочинять рекламы и рецензии для журналов, которые за это платят. Платят они гроши, так что приходится сидеть, не поднимая головы. А мне надо оплачивать жилье, электричество и кучу других вещей, о которых ты не имеешь ни малейшего понятия, поэтому давай-ка прекратим этот бесполезный разговор и пойдем каждый своей дорогой.

Она надувает губы.

– Я думала, ты писательница.

– Да, я тоже думала. Я даже упрямо продолжаю так себя называть, хотя не написала ни строчки художественного текста за столько месяцев, что страшно посчитать. Тем не менее, обстоятельства сложились именно так, и изменить их я не могу. До свиданья.

– А может, я смогла бы изменить твои обстоятельства! Может, когда ты меня закончишь, ты получишь выгодное предложение от издательства и тогда перестанешь писать для журналов, которые платят гроши, и будешь писать книги!

– И ты всерьез полагаешь, что я в это поверю? После всего, через что мне пришлось пройти?

– Да, почему нет?

– Потому, что мне не восемнадцать, и я знаю жизнь. Потому, что я уже пробовала, старалась изо всех сил и ничего не добилась.

– Но ведь меня послали к тебе не просто так.

– Да неужто? Может быть, ты даже назовешь мне причину?

– Не могу; я ее не знаю. Знаю только, что меня надо написать, и написать меня должна ты.

– Что ж, тогда у меня вот такое предложение: почему бы тебе не отправиться обратно к Тому, Кто тебя послал, и не задать ему этот самый вопрос? Спроси его, какой смысл мне горбатиться полгода или год, изливать душу, с кровью вымучивать каждое слово, превращать тебя в классный роман, а потом, собрав коллекцию издательских отказов, хранить тебя в вордовском файле, потому что у меня нет ни средств, чтобы издаться за свой счет, ни сил на саморекламу?!!

Она терпеливо выслушивает, а затем – ну, конечно, снова этот щемящий взгляд.

– А знаешь, что? – тихо говорит она. – Я, вообще-то, не возражала бы, если бы меня просто хранили в вордовском файле. Ну, если дело закончится так. Понимаешь, я хочу только, чтобы меня написали.

Почему-то меня это обезоруживает. Нет, мне еще есть, что сказать. Я могу, например, заметить, что это сейчас ей хочется лишь, чтобы ее написали, а потом захочется, чтобы и читали, и если этого не случится, мне, а не ей, придется снова пройти по тому же знакомому кругу: боль, злость, отчаяние. Но я не могу больше сопротивляться. В конце концов, в ней есть что-то интригующее.

– Ладно. Отправляйся в Копилку. Знаешь, что это такое?

Она радостно кивает.

– Вот и хорошо. Сиди там вместе с другими, расти и созревай, и даже не вздумай меня теребить, пока не придет твое время!

Идея снова кивает, но я знаю, что слова она не сдержит; они всегда теребят. Я знаю также, что только что захомуталась на долгие месяцы набросков, вычитываний, правок, поисков, мучительных раздумий, редких полетов пера, частых застреваний, вырезаний, добавлений и т.п. – всего того, для чего я была рождена и без чего не могу жить.

 

 

Апрель 2008 г.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Все права защищены. Copyright © 2008 г. СКАЗОЧНИКИ.ru