новый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писатели
Новый литературный проектновый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писатели
новый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писателиновый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писателиновый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писатели
новый литературный христианский проект сказочник литература книги повести рассказы стихи сценки таланты молодые писатели


О проекте  skazochniki.ru и  его авторах
Наши произведения
Поизведения наших друзей Как с нами связаться и стать  участником проекта
Книга Жалоб и Предложений снова работает! Форум
Живой Журнал

 

© Кай Слепов

 

 

Слепой дождь

(Из цикла "Встречи с ангелами")

 

Посвящается Светлане Терещенко

 

 

Дождь бестолково сыпался между рядами домов на зонты, а с зонтов скатывался на тротуар. Листья медленно и беззвучно падали на асфальт. Люди обходили лужи, перепрыгивали их, сталкивались зонтами, ныряли в подземный переход, стояли в магазинных очередях, втискивались в усталые автобусы, на ходу запрыгивали на мокрые ступеньки троллейбусов, спешили домой после работы. Так хотелось быть кем-то из них.

Кай никуда не спешил. Не спешилось. И он не обходил лужи. Он шёл прямо, всё время прямо. Вода подло просачивалась между тесёмками его плетённых кожаных туфлей каждый раз, когда он ступал в очередную лужу. Ноги промокли совсем. Вчера он такого бы себе не позволил, а сейчас было всё равно. На секунду перед глазами встал Николай Сергеевич, его лечащий врач с неизменно обеспокоенным лицом и хроническим больничным тоном: «Переохлаждаться ни в коем случае нельзя. Для вас это сме… очень опасно». Для Кая не было секретом, что он смертельно болен и что что-то может быть для него смертельно опасным, а Сергеевич всё боялся называть вещи своими именами. Кай отмахнулся от него и на кого-то наткнулся.

– Простите, – чуть слышно сказал он, нехотя поднимая зонт.

– Ничего, – ответил кто-то. Кай не разобрал по голосу и не рассмотрел, кто это был – девушка или парень, мужчина или женщина. Оборачиваться не хотелось, потому что было больно делать лишние движения. Он шёл по улице с огромной – на всю грудь – дырой насквозь. Именно такое и было чувство. Оно не покидало его ни на секунду с раннего утра, когда пастор позвонил ему и очень осторожно сказал, что Виола выбросилась из окна. Просто шагнула на тротуар с подоконника десятого этажа.

Кай выскочил из квартиры в чём был, не помня себя. Бетонные ступеньки подъезда предательски прогибались. Поручень невозможно было нащупать. Он проскочил все четыре пролёта, упираясь ладонью в плывущую стену. На крыльце пастор поймал его за руку.

– Куда ты в пижаме? – спросил он, засовывая мобильник в карман куртки. – Заболеть хочешь? Давай обратно, одеваться. Я за тобой.

Кай рухнул на крыльцо, обхватил голову руками и заплакал:

– Почему, почему, почему?! Зачем?!

Начался дождь.

Потом был морг. Опознание. Бесчувственные врачи и следователи. Вопросы. Ответы невпопад. Улица. Колыхающиеся деревья. Капли и листья вперемежку. Вязкий асфальт. Посеревшее и удивлённое лицо пастора, не узнающего своего всегда твёрдого духом первого помощника.

Кай упал в обморок, потому что забыл утром выпить ежедневную порцию таблеток. Пастор отвёз его домой.

– Не надо так волноваться, – сказал он, уходя. В церкви никто не знал, что Кай болен.

Он пролежал целый день. Было очень плохо. Про таблетки забывать нельзя.

Виола не выходила из головы. Вспоминалось, как она пришла в церковь первый раз. Красивая девушка шестнадцати лет с золотыми кудряшками. Как каялась. Как принимала водное крещение. Тогда ещё Кай чуть не выпустил её в баптистерии. Болезнь начала прогрессировать. Он долго не мог привыкнуть к слабости в руках и когда погружал её в воду, она неожиданно выскользнула. Хорошо, что вовремя поймал. Виола ничего даже не заметила, а Кай сильно перепугался. Вспоминалось, как бегали за ней дети из воскресной школы, где она стала учителем после курсов. Дети любили её, потому что она давала сорванцам вволю постоять на ушах в своём классе.

Потом пришли не лучшие времена, когда в церкви появился Егор. Парень, как парень, а Виола влюбилась по уши. Встречались они недолго. Егор оставил Бога через полгода. Перестал ходить в церковь. Кай повидал много таких. Ничего серьёзного. А оказалось, что всё было гораздо серьёзнее, чем он подозревал. Егор потянул Виолу за собой из церкви и Виола, на удивление всем, пошла. Всё бросила и пошла. Два месяца не появлялась в церкви совсем. Кай ходил к ней домой несколько раз. Они пили чай, как старые друзья, и разговаривали о том, о сём, но только не о Егоре. Виола злилась, когда Кай даже просто спрашивал как у них дела. Она говорила, что Кай специально настраивает её против Егора, что Егор всё равно вернётся к Богу, что он её безумно любит, что она всё понимает сама и не нуждается, чтобы кто-либо учил её жить. Кай сильно переживал за неё, много молился.

А два дня назад тихий дверной звонок его квартиры разразился громом в три часа ночи.

На пороге, прислонившись к дверному косяку, стояла Виола. Огромные чёрные разводы вокруг глаз она пыталась вытереть рукавом свитера. По губам пробегала дрожь. Даже кудряшки посерели.

– Ничего не спрашивай, – прошептала она, проходя в квартиру и как-то странно поправляя чёрную короткую юбчонку. Шальная мысль сразу ударила в голову Кая – уж не случилось ли то, чего он так боялся?

– Проходи, – опомнился Кай, когда Виола была уже в прихожей.

– Я у тебя переночую, – снова прошептала она, – я не могу такая появиться дома.

Утром Виола ушла, когда Кай ещё спал. Это было её последнее утро.

 

Кай ступил в лужу и услышал настырное пиликанье телефона в кармане плаща. Он достал телефон, выключил его и сунул обратно. Не было никакого желания ни с кем разговаривать. Только одному человеку Кай ответил бы сейчас – этой сволочи Егору. Только, он, конечно, ему не позвонит.

Выйдя из лужи, Кай наступил кому-то на ногу:

– Простите.

Никто не ответил. Кай опять поднял зонт. Перед ним стоял мальчик лет шести-семи. Мальчик улыбнулся, выставил растопыренную ладонь вперёд, ловя капли, и спросил:

– Дядя, а почему дождь льёт на меня? Он что, слепой?

Кай поморщился. Ему всегда было трудно с детьми.

– Почему слепой?

– Я же хороший мальчик!

– Ну и что?

– Тогда он не должен на меня лить. Он должен лить на плохих.

– Ну… мальчик, а где твоя куртка?

На нём была только намокшая клетчатая рубашка, а он разглагольствовал тут по поводу дождя.

– Не знаю

– Как не знаешь? Потерял?

Мальчик посмотрел Каю прямо в глаза. Совсем не по-детски.

– Нет, не потерял. Просто не знаю.

– А где ты живёшь?

Снова этот недетский взгляд. Кай наталкивался на него как на кирпичную стену.

– На Красной, 47-20.

– Это же на другом конце города. Как ты тут оказался?

– По делам, – насупился мальчик.

– И как ты теперь домой думаешь попасть, деловой?

Мальчик посмотрел куда-то в сторону, мимо Кая:

– Дядь, отвези меня, а?

 

Когда они сели в такси, Кай увидел, что мальчик как-то необыкновенно красив. Нежные черты круглого лица, небесно-голубые глаза, красный румянец на пухлых щеках, белые с золотинкой волосы. «Ещё бы нимб вокруг головы и крылышки сзади», – подумал Кай. – «Был бы настоящий ангелок».

Ребёнок молчал и Кай был рад этому. Он не хотел больше вопросов про слепой дождь, который льёт без разбора на плохих и хороших (почему-то Кай запомнил это) или ещё каких-нибудь детских фантазий. Кай очень устал. Был до того разбит, что казалось, осколки от него валялись по всему заднему сиденью машины. Как служитель церкви, он много помогал разбитым, потерявшимся в жизни людям. Каждый из них оставлял свой след в душе и один только Бог знает, как можно было выдержать столько слёз, истерик, разборок, ночных звонков, как хватало сил не сломался от нескончаемых людских бед, как удавалось не впасть в пятилетнюю депрессию от непроходимой человеческой глупости, когда знаешь наперёд, чем всё закончится и пытаешься предупредить, а в результате становишься врагом номер один. Долго он был мусорной ямой, куда люди сбрасывали всё, от чего хотели избавиться, а теперь устал. Теперь разбился сам и осколки уже не собрать. Кай понимал, что после Виолы он никому уже не помощник – не осталось никаких сил. Только вот, ребёнка ещё завезёт…

– Четыре триста, – сказал водитель, не оборачиваясь.

Кай протянул деньги и вышел из машины. Дождь слепо падал в темноту. Сорок седьмой дом на Красной улице оказался старым зданием с большими окнами. Мальчик хлопнул дверью такси.

– Где твой подъезд, – спросил его Кай.

– Вон, – дёрнул он белокурой головой в сторону последней двери. – Второй этаж.

Зелёные стены подъезда были исписаны, исцарапаны и изгажены. Кай щурил глаза в тусклом свете догорающей свой век лампочки и не спеша поднимался. Мальчик шёл за ним.

– Как тебя зовут? – вспомнил Кай, что даже не спросил об этом.

– Михаил.

– Миша, значит.

– Нет. Меня все зовут Михаил.

– Ну, Михаил, так Михаил, – Кай остановился перед коричневой дверью с цифрой семьдесят и обернулся. Мальчик тронул его за руку:

– Дядя, ты хороший.

– Откуда ты знаешь?

– На тебя льёт дождь, а ты всё равно сухой.

Кай никак не отреагировал. Он потянулся к звонку, а Михаил вдруг заговорил очень серьёзно и очень не по-детски:

– Он ждёт тебя. Ему нужна твоя помощь. Он хочет сделать с собой что-нибудь. Помоги ему. Ты для этого здесь. И помни, Господь любит его так же, как и тебя.

Кай резко обернулся снова, вытаращив глаза. Никакого белокурого мальчика больше не было. Его последние слова ещё звучали в ушах, эхо от них ещё висело в подъезде, а его самого след простыл.

Дверь открыла худая заплаканная пятидесятилетняя женщина. По её взгляду Кай понял, что она узнала его. Кай её не помнил. Это случалось часто – такая у Кая была работа.

Женщина вцепилась в воротник его плаща и буквально втащила в квартиру.

– Где вы были? – запричитала она. – Егор звонил вам весь вечер. Он ни с кем больше не хочет разговаривать. Закрылся у себя и не выходит. Не дай Бог, опять…

Женщина заплакала, закрыв лицо руками. Кай ещё не успел ничего заподозрить, а в прихожей уже появился тот самый Егор, которому целый день сегодня он хотел вцепиться в глотку. Парень был совсем убитым и не поднимал головы.

– Проходите, – буркнул он.

Ошарашенный окончательно Кай автоматически стянул с себя плащ и снял туфли, не заметив, что они были абсолютно сухими после трёхчасового гуляния по лужам под дождём.

 

Было раннее утро, когда Кай вышел из подъезда. Дождь, всю ночь упрямо стучавшийся в окно маленькой комнаты Егора, набросился на него. «И правда, слепой», – подумал Кай. Он провёл тяжёлую ночь, уговаривая Егора не резать больше вены. Да, Виолы больше нет. Да, это его вина, потому что он поигрался с ней и бросил, но жить, всё равно, надо. Жить, всё равно, надо.

Обойдя лужу перед лавочкой, Кай сел на неё. Усталость поползла от ватных ног вверх. Доползла до сердца и вцепилась в него. За годы болезни Кай привык не обращать внимания.

Белокурый мальчик в клетчатой рубашке подошёл откуда-то сбоку и тоже присел. Кая он больше не удивлял. Всё было понятно.

– Теперь всё будет хорошо, – тепло сказал мальчик.

– Да, – кивнул Кай, – Егор в порядке.

Он посмотрел на мальчика и увидел в его голубых глазах небо. Чистое-чистое, без единого облачка лазурное небо.

 

Минуту спустя белокурый мальчик встал, протянул руку и закрыл остекленевшие глаза Кая. Подняв голову навстречу каплям дождя, он улыбнулся – теперь точно всё будет хорошо.

Он ещё немного постоял, взмахнул руками как крыльями, легко оторвался от земли и полетел вслед за Каем вверх.

 

Слепой дождь бестолково сыпался на зонты.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Все права защищены. Copyright © 2004 - 2006 гг. СКАЗОЧНИКИ.ru